Страница 9 из 23
— Старый дом. Скучать. Не пугать твоих человеков, — рычащий скрипучий голос возник прямо у меня в голове, не снаружи, а изнутри. Язык и гортань зверя не приспособлены для членораздельной речи, поэтому Берилл говорит напрямую, минуя воздух и уши, без лишних условностей.
— Да было бы кого пугать, — проворчала я.
Меня всё ещё немного потряхивало, но уже не от адреналина после схватки. Здравствуй, магический откат. Меч — инструмент быстрого реагирования, он работает в любой ситуации. Но для магии нужно время и силы. Руны — мой персональный инструмент, это палка о двух концах: Иса — призывает лед, замораживает, замедляет, тянет силу из меня так, словно вода уходит в песок. Руна Соулу — пламя, напротив, наполняет, черпает энергию прямо из истока и гонит её по моим жилам горячей волной. Руна очищения Кхен балансирует на грани, не дает, но и не забирает. Сейчас я израсходовала своё, и тело честно предъявляло счёт.
Я добралась до тумбочки, где покоился мой эфирник. Экран вспыхнул приветливым светом.
Сообщение от Соноры.
Гаджет как на зло завис, над каждым действием он раздумывал с философским спокойствием. Наконец слова проступили на экране.
«Ничего не получилось, Нал. Девушка. Умерла.»
Дело – дрянь.
Глава 3. Вурдалаки
« Не каждый вурдалак, который пьёт твою кровь, выглядит чудовищем. Некоторые выглядят вполне сносно. Иногда даже красиво. Но в обоих случаях — это проблема». Из дневника Налирр.
Перечитав еще раза три сообщение от Соноры, я сидела на стуле в спальне и прислушивалась к собственным мыслям. Там было пусто.
В углу комнаты, в гнезде из старого пледа, зашуршало.
Я опустилась рядом на корточки. Кошка, как я уже выяснила, лежала на боку и смотрела на меня одним приоткрытым глазом.
— Ну что, страдалица. Будем мыться.
Страдалица фыркнула в ответ и закрыла оба глаза, видимо, в знак протеста.
Я поставила в ванной таз, набрала теплую воду, как для младенцев. Развела в ней пару капель шампуня, достала чистое полотенце. Котёнка извлекла из пледа и понесла в ванную комнату.
— Если ты сейчас начнёшь орать, я обижусь, — предупредила я её честно. — У меня был тяжёлый день.
Она не орала. Замерла у меня в руках с выражением «делай уже, что собиралась, человек, я слишком устала для драмы», и всё то время, пока я её отмывала, смотрела на меня сосредоточенно, не моргая. Под слоем грязи постепенно проступала шерсть: не бурая, как я думала, а рыжая со светлыми полосками на мордочке и кончиках лап. Глаза, когда наконец открылись оба, стали еще ярче. Благородный кроваво-рубиновый цвет.
— Так ты, оказывается, ещё и красавица, — сказала я ей. — Это плохо. Красавиц вечно используют не по назначению.
Кошка чихнула.
Завернула её в полотенце и уложила обратно в гнездо. Рядом в кресле лежала открытая книга — я её дочитала еще месяц назад, но так и не положила на полку. Том в потрёпанном переплёте, четвёртая часть хроники, которую я подобрала в одном из миров года три назад и с тех пор таскала с собой как контрабанду. У нас за такие книги ничего не было, но и достать их было негде. Летопись далекого мира читалась как особо жестокий роман. Местные боги откровенно издевались над своими почитателями, потому что в живых из значимых лиц к концу эпохи не осталось почти никого. Запомнилась одна маленькая девочка с мечом, пропавшая без вести во время путешествия по неизведанным мирам. Она действовала по принципу «сначала выжить, потом разобраться, кому за это отомстить». Хороший подход, мне нравится.
Я положила книгу на колени. Кошка принялась медленно и демонстративно вылизывать мокрую лапу.
— Знаешь что, — сказала я ей. — Буду звать тебя Арья. Тебе, наверное, всё равно, а мне приятно.
Она прищурила один глаз. Не возразила.
Я листала хронику минут двадцать. Арья сопела. Свет за окном медленно густел. На какое-то время мне почти удалось забыть про девушку, у которой этим утром остановилось сердце после моей незавершенной охоты.
Почти.
— Берилл, — позвала я, не отрывая взгляда от страницы.
Тяжёлые шаги. Когтистый стук по половицам. Берилл просунул голову в дверь и без выражения посмотрел на меня жёлтыми глазами.
— Дружище. Где мы облажались?
— Ламашту жрать сновидца. Мы жрать ламашту. Всё хорошо.
— Мы убили тварь. Сновидец всё равно умер. По твоей бухгалтерии всё сходится?
Берилл задумался.
— Может, его жрать не ламашту, — сказал он наконец. — Может, ламашту просто кушать рядом.
Я медленно подняла глаза от страницы. Иногда мой компаньон выдаёт такое, что пора бы уже завести блокнот с его цитатами.
— Повтори.
— Жрать может другой. Ламашту пригласили обедать. За компанию.
Воспоминания пронеслись вспышками: лес, цикады, абсолютное умиротворение, маргаритки, тропинка. Что-то было не так. Я смотрела, но не видела.
— Ладно. Пожалуй нам тоже стоит пожрать. Может будет лучше думаться.
Я накинула куртку. Хагэ на своем месте, под правой рукой, а вот Сиками переместился за спину. Рукоять торчит над плечом и выхватывать не очень удобно, но в Коростени кровавые стычки редкость; весь цвет местного бандитского сословия давно перебрался в крупные города в поисках добычи позначительней, например Вербница с Подвербьем.
Что касается отношения людей к открытому ношению оружия, то здесь у нас дела обстоят совсем просто — холодное оружие не запрещено, поэтому носят его все, кому не лень. В среде военных давно используются лазерные лучеметы и другие новейшие разработки, к счастью, все они жёстко лицензированы и отслеживаются. Такие игрушки доступны только официальным силовым структурам.
Попытки государства разоружить население или распространить контроль на всё остальные виды оружия раз за разом разбиваются о глухое сопротивление: в стране слишком глубоко укоренилась клановая система, а кланы свои традиции не сдают. Нож или меч — это не просто оружие, это часть уклада, способ защитить своих без оглядки на лицензии и реестры. Государство давно бы запретило, да только лишний ропот сейчас ни к чему. Война требует единства.
Тихое оружие не фиксируется системой, не светится в отчётах и остаётся в руках народа.