Страница 12 из 23
Настроение, слегка поправленное после тарелки горячего мяса, испортилось окончательно и бесповоротно. И дураку понятно, что этот господин только что мне пригрозил своими связями, если я откажусь ему помочь. Я ищейка. Меня защищает клан. Но вряд ли проблемы с Орденом добавят мне положительных эмоций в этом мире.
А теперь я даже не знала, что расстроило меня сильнее: тот факт, что отец когда-то лишил неизвестную девушку её дара, или то, что я совершенно забыла забрать остатки еды с собой.
Как бы там ни было, я быстрым шагом направилась к тропинке, ведущей за город, в сторону холма и леса. Гул вестра ещё долго тянулся передо мной, постепенно растворяясь в темноте.
Берилл лежал на пороге дома. Его глаза ярко светились, а на морде застыло выражение высшей степени удовлетворения.
***
Берилла я призвала собственноручно, много лет назад. Технику подсмотрела у одного очень умелого колдуна, когда проникла в его сознание. Этот чудовищный талант вызывал у Таркоса злость и опасения… Но это другая история.
Выяснилось, что можно призвать себе компаньона — существа, которое будет помогать в обмен на скромную плату. Питомцы, надо сказать, в вопросах рациона выбирают себе блюдо по калорийнее. Например, кровь. Ничего личного, просто гастрономические предпочтения.
Я соединила технику иномирного мага с ритуалом призыва элементаля — магия сложная, доступная высшим стихийным магам Мельхута. Таркос научил. Должно было получится что-то временное, необычайно сильное. Однако, моя кровь внесла в процесс собственные коррективы, создание воплотилось окончательно и исчезать никуда не спешило: материализовалось и обрело симпатичную волчью плоть.
Отец тогда разозлился всерьёз за то, что я не проконтролировала воплощение и вообще допустила подобное безобразие. Впрочем, потом махнул рукой: дескать, если эта тварь начнёт привлекать к себе лишнее внимание или жрать людей, адепты Ордена Седьмого Пути нагрянут и откусят головы обоим чудовищам разом — волку и мне.
Дома на столе меня ждал эфирник с тремя пропущенными. Вечно я забываю взять его с собой. С другой стороны, тяжёлая штука оттягивает карманы и имеет скверную привычку взрываться звонкой трелью в самый неподходящий момент. Не люблю.
Сонора ответила моментально, будто весь вечер просидела в ожидании.
— Хотела поговорить, — проговорила она без приветствия, быстро и деловито. — Но не дозвонилась. А потом решила, что лучше при встрече. Завтра зайду.
Короткие гудки.
Ну что ж. Подождём до утра.
Я окинула взглядом своё жилище при свете диодных ламп. Вздохнула и пошла искать пылесос. Шум от прибора Арья оценила по достоинству: в ужасе забралась на кровать и забилась между подушек, неодобрительно сверкая рубиновыми глазами.
— Не смотри так. Сама напросилась жить в приличном доме.
Глазищи моргнули. Аргумент засчитан не был.
Часом позже я была готова надеть пижаму и, как взрослый человек, по-человечески лечь спать. Эта затея провалилась примерно тогда же, когда возникла. Я не стала переодеваться, рухнула на кровать как была, в одежде и ботинках.
Поделом.
Себе я это объясняла просто: мне нужно «отвлечься», «переключиться», «использовать паузу, пока Сонора не принесёт остальное». Чужие сны — удобное место, чтобы не думать о собственных проблемах. И, между прочим, до её следующего визита новой информации по умирающим сновидцам всё равно не прибавится.
Но в эту ночь я не собиралась вынюхивать чудовищ.
Меня интересовало совсем другое.
Обострённые чувства — материнское наследство. Единственное, что она мне оставила, уходя, и единственное, от чего я при всём желании не могу отказаться так же легко, как она отказалась от меня. В пространстве сновидений и дальше, за чертой, я способна почуять свежий след мага. Тихо, аккуратно, на мягких лапах проследить за ним и проникнуть в сознание.
Когда-то это было моим хобби. Правда отец не одобрял, называл «дурью» и обещал оборвать мне уши, если поймает. Не поймал. А ещё через несколько лет хобби незаметно перестало быть хобби.
Чтобы снять браслет ласок и уйти на свободу, я должна найти способ. Наша стихийная магия Мельхута здесь бесполезна. Браслет устойчив к ней. А раз так — нужна чужая. Иномирная. Та, под которую не подгоняли защиту.
Беда в том, что ни один уважающий себя иномирец не станет показывать боевые заклинания чужаку. Так не делают. У них там, в их собственных мирах, своих проблем хватает, и боевая магия — оружие, которым не делятся.
Остаётся подсматривать. Подбросить задачу и наблюдать, как будет выпутываться. Человек, прижатый к стенке, способен действовать на пределе своих возможностей, порой даже не подозревая, какие чудеса боевой магии может сотворить.
Методика выработалась не сразу. Первый раз я полезла в чужое сознание лет в шестнадцать и едва не сложила голову. Потом был долгий, муторный, полный совершенно отдельных историй путь к схеме, которая теперь у меня работает.
Первое правило — затаиться. Раньше, чем что-либо предпринимать, нужно изучить мага: послушать его, прочувствовать ритм, понять, кто перед тобой. Слабого трогать нельзя. Слабому колдуну достаточно одной серьёзной встряски, чтобы что-то в нём поломать, а мне ни к чему чужие смерти на совести.
Второе правило — не лезть к сильным. Ошибёшься — придётся уносить ноги. Хорошее средство в таком случае прыгнуть несколько раз через кротовую нору, из мира в мир. После такого зигзага найти меня сможет разве что маг с особым даром. Охотник.
Охотник — это колдун, убивающий тварей бездны. И, что важнее, колдун, умеющий идти по чужому следу — хоть по миру, хоть по сновидению, хоть по тонкой ниточке чужой магии, оставленной на месте преступления. Таких во вселенной немного.
Способности охотника бывают врождёнными, а бывают приобретёнными. Хотя, честно говоря, мало кто в здравом уме добровольно полезет в этот набор: гонишься за чудовищами, рискуешь шкурой, убиваешь, и потихоньку наполняешься тёмной энергией тех, кого убил. Процесс затягивает. А дальше, как водится: рано или поздно встречаешь чудовище, которое тебе не по зубам. И на этом обычно всё.
Мне, к большому облегчению, настоящие охотники в жизни не попадались. Только чудовища. Чудовища — и я. Следы читать мы умеем отлично. Охотничий дар я, по всей видимости, получила в довесок от матери: если она существо из бездны — значит, хищница. А хищник, как ни крути, равно охотник.
И всё же к породе хтоней я себя не причисляю. Предпочитаю их умерщвлять.