Страница 18 из 34
Глава 11
Я увидела Люси снова только во вторник. Она иногда так делала — исчезала на несколько дней. У неё была работа. У неё был муж. Кто мог её винить? Я и так по уши увязла в написании статьи для блога, так что почти не скучала по ней. Вроде как. Прошло уже десять дней с момента убийства Генри. Почему им так долго не удавалось выяснить, кто это сделал?
Я всё ждала, что детектив заглянет ко мне домой или снова встретит меня на беговой тропе, но он как будто испарился. Мне было интересно, почему он не задавал мне больше вопросов и не следовал за мной по городу, пытаясь найти мотив. Но… ничего. И это «ничего» только усиливало мою паранойю. Может, он поставил за мной слежку? Так говорили в полиции. Я смотрела повторы сериала «Хилл-стрит блюз» и подхватила эту терминологию. Может, полицейские так искусно следили за подозреваемыми, что сливались с окружающими, и их было невозможно заметить.
Я услышала, как открылась входная дверь, и Люси окликнула меня. Услышав её голос, я почувствовала себя голубой гончей, готовящейся к первой охоте в сезоне. Люси пришла!
«Здесь», — крикнула я, сдерживаясь, чтобы не броситься ей в объятия.
«Ты готова идти?» — спросила меня Люси, наклонившись через мое плечо и читая то, что я только что написала. Мы собирались посмотреть, сможем ли мы что-нибудь узнать от садовника, Ральфа Хендерсона.
«Не могла бы ты не читать через мое плечо?» — спросила я и нажала «Сохранить».
Горе — странная вещь. Как только тебе кажется, что ты всё держишь под контролем, она вновь даёт о себе знать. Именно об этом шла речь в моём посте в блоге. В преддверии годовщины смерти Таддеуса это казалось естественной темой.
«Ты же публикуешь это в блоге, чтобы весь мир мог прочитать. Какая разница?» Она сделала шаг назад, а я встала и быстро обняла её.
«Просто сама мысль о том, что кто-то читает через мое плечо, — вот и всё», — сказала я, стараясь не звучать раздражённо.
«Ты думаешь, что писать о горе заставляет тебя продолжать скорбеть?» — внезапно спросила она.
Я посмотрела на неё. Возможно, она была права, но я занималась этим так долго, что это стало частью меня. «Нет», — ответила я. «Я в порядке. Я делаю доброе дело. Это помогает другим справиться со своим горем».
«Я не говорила, что это не так. Честно говоря, Элли, ты — одна из самых сострадательных женщин, которых я знаю. Просто я иногда беспокоюсь за тебя». Говоря это, она отвернулась. Она знала, что ходит по тонкому льду. Мне нужен был этот блог. Он мне действительно был нужен. Так же, как и пироги. И то, и другое было для меня терапией.
Я заставила себя улыбнуться и решила проигнорировать этот комментарий. «Пойдем», — сказала я. Мы направились к входной двери, и я схватила сумочку на выходе. Иногда я задавалась вопросом, не скорблю ли я больше, чем следует. Разве я к этому моменту не должна была уже перестать разрываться на части при воспоминаниях о Таддеусе? Когда кто-то из моих читателей задавал мне этот вопрос, я всегда уверяла их, что скорбь — это субъективное чувство, и с ней нельзя торопиться. У каждого своя норма. Но если быть честной, я должна была признать, что время от времени я задавалась вопросом, нормально ли то, что я переживаю. Нормальна ли я сама. Я вздохнула.
Мы поехали на моей машине. Мы понятия не имели, где жил Ральф Хендерсон, но это не имело значения. Он был одним из всего лишь трёх профессиональных садовников в городе, так что мы наверняка найдём его за работой в чьём-нибудь дворе или у клумб какой-нибудь компании.
«Прости», — сказала Люси, не глядя на меня.
«Ничего страшного», — ответила я, подъезжая к окну «Cup and Bean» для обслуживания на вынос. Запах свежесваренного кофе наполнял прохладный осенний воздух. Я сделала заказ и подъехала к окошку.
«Ой, смотри, это он?» — сказала Люси, заглядывая поверх солнцезащитных очков и указывая пальцем.
Я прищурилась, вглядываясь в фигуру, склонившуюся над клумбой перед стоматологической клиникой на другой стороне улицы. «Думаю, да», — ответила я. Мы забрали наши напитки, и я рванула прочь оттуда. Я как раз успела на зеленый свет и в мгновение ока оказалась на другой стороне улицы.
«Эй, Баретта, притормози немного», — сказала Люси, вцепившись в подлокотник на пассажирской двери.
«Да, да», — ответила я. Все любят поучивать.
Я припарковалась на ближайшем месте, и мы обе вышли из машины.
«Эй, Ральф», — сказала я, включив южное очарование, когда мы подошли. «Как у вас сегодня дела?»
Он поднял на меня глаза, а потом сразу же вернулся к посадке оранжевых бархатцев. Я подумала, не хотел ли стоматолог желтые. Если да, то ему лучше не жаловаться. Это может его доконать.
«Э-э, Ральф, мы бы хотели с тобой на минутку поговорить, если ты не против», — сказал я, пытаясь снова.
Он проигнорировал меня. Но Люси не собиралась сдаваться.
«Эй, Ральф, мы с тобой разговариваем».
Он бросил взгляд в её сторону, а затем посадил растение в ямку, которую для него выкопал. «У меня нет времени на разговоры. У меня работа».
«Ну, мы хотим знать, где ты был в ночь убийства Генри Хоффера», — сказала она, стараясь звучать жестко. Я взглянул на неё. Она отлично владела этой бравадой. Мне нужно было поработать над этим.
Он фыркнул, а затем ткнул в землю садовой лопатой. Вдруг перед моими глазами мелькнула картина, как он вонзает нож для стейка в грудь Генри. «Не вижу, какое вам до этого дело, разве не так?»
Если бы я не знала лучше, то поклялась бы, что у Ральфа внезапно появился акцент из Нью-Джерси. Акцент гангстера из Нью-Джерси.
«Послушай, Ральф, Люси имеет в виду, что мы просто пытаемся как можно больше помочь вдове Генри. Бедняжка очень переживает, думая, кто мог совершить такое ужасное преступление», — сказала я. «Мы просто хотели узнать, не видели ли вы кого-нибудь подозрительного в окрестностях. И я заметила ваши инструменты в вазоне перед рестораном».
Вот. Это должно сработать. Неважно, что мы ещё не знакомы с женой Генри.
Он медленно повернул голову в мою сторону и окинул меня взглядом. Ой-ой. Последнее, чего я хотела, — это разозлить на себя потенциального убийцу. Я широко улыбнулась, наклонила голову и закрутила прядь своих рыжих волос. Я была безобидна.
«Это угроза?» — спросил он.
«О, боже, нет! Мы просто пытаемся помочь. Честно». Сердце колотилось в груди, но я продолжала улыбаться.
Он еще минуту пристально смотрел на меня, а потом фыркнул. «Я ушел на рыбалку».
«О. А, понятно», — сказала я.