Страница 19 из 34
«И ты так спешил на рыбалку, что оставил свои инструменты на виду, где их мог украсть кто угодно?» — спросила Люси, наклонившись к нему. «Я в это не верю».
«Слушай, дамочка, кто бы ты ни была, я не обязан тебе ничего объяснять. Убирайся отсюда. Мне нужно работать». Его шея покраснела, и я решила, что нам лучше уйти куда-нибудь. Куда угодно. Этот парень вот-вот взорвётся.
«Ну, тогда мы пойдём», — сказала я и схватила Люси за руку.
«Ну, я в это не верю», — сказала Люси, заложив руки за спину. «По-моему, это выглядит очень подозрительно».
«Люси, давай не будем выдвигать обвинения», — взмолилась я.
Ральф сделал пару шагов в сторону Люси. Дело грозило обернуться очень плохо.
«Послушай, Ральф, извини за поведение Люси. Мы не хотели приходить сюда и создавать проблемы. Просто полиция с подозрением относится к горожанам, и, честно говоря, я не могу придумать ни одного горожанина, который совершил бы такое ужасное преступление. Можете ли вы рассказать нам что-нибудь ещё? Вы что-нибудь видели в тот вечер, когда были там? Подозрительную машину?» Я попыталась апеллировать к его чувству общности и надеялась, что он нам поможет.
Он вскинул руки вверх. «Я же вам сказал. Я пошёл на рыбалку. Большую часть ночи я провёл в океане, а на следующий день проспал почти до полудня. А теперь убирайтесь отсюда». Он вернулся к своей работе, вытаскивая лопату из земли.
«И вы просто забыли свои инструменты в клумбе?» — спросил я. Я не хотела давить на него, но не понимала, почему он их там оставил.
«Я так хотел пойти на рыбалку», — сказал он, не глядя на меня.
Люси фыркнула. «Конечно».
Мы ничего из него не вытянем, поэтому я успела затащить Люси обратно в машину, пока она не навлекла на нас смерть. Я подумала, не обвинил ли бедный Генри Ральфа, и именно поэтому у него в груди оказался нож для стейка.
На похороны я надела своё простое чёрное платье. Я не надевала его с тех пор, как были похороны Таддеуса, и про себя решила избавиться от него. Для будущих похорон я всегда смогу купить что-нибудь новое. Дай Бог, чтобы их не было ещё какое-то время.
Мы с Люси сидели сзади и наблюдали, как входят скорбящие. На Люси была короткая ярко-розовая юбка и белый топ. Она выделялась как бельмо на глазу. Люси всегда привлекала к себе внимание.
«Нам нужно следить за подозрительными людьми», — она наклонилась ко мне и прошептала.
Я кивнула. Прошло уже одиннадцать дней с тех пор, как умер Генри, и ходили слухи, что приезд родственника из Испании задержал все дела. Я внимательно наблюдала за всеми, но пока не появилось ни одного незнакомца. Я знала всех здесь много лет, или, по крайней мере, знала, кто они такие. В маленьких городках так и бывает. Даже если ты не знаешь их лично, это всё равно знакомые лица, мимо которых ты проходишь в продуктовом магазине или видишь в кинотеатре по субботам вечером.
Вдова Генри сидела в первом ряду, вытирая глаза платком. Она оказалась старше, чем я ожидала, но, возможно, это было из-за того, что у неё были полностью седые волосы. Я задалась вопросом, где она и Генри познакомились. Чарльз говорил, что она из Чикаго. Может, она поссорилась с мужем и в приступе ярости убила его? Она не казалась такой. Не знаю, откуда я это знала, но знала. И как только у меня возникла эта мысль, я подумала, что, возможно, именно такой человек и способен кого-то убить. Я вздохнула. Я собиралась с ума сойти из-за всего этого.
Я подняла глаза, когда пожилая пара подошла к вдове, поздоровалась с ней и села рядом. Я их не знала, поэтому предположила, что это родственники из Испании.
— Мне нравится это платье, — сказала Люси, любуясь чёрным платьем с красными цветами, которое было на женщине, сидевшей рядом с вдовой Генри.
— Оно очень красивое, — согласилась я.
Чарльз и Ральф оба присутствовали на церемонии. Чарльз сидел позади скорбящей вдовы, на мой взгляд, чуть слишком близко к семейной скамье. Я бы ожидала, что в первых нескольких рядах будут сидеть только родственники, а далее — самые близкие друзья. Но это был не Юг, так что, возможно, Чарльз просто не знал этикета.
Ральф сидел в том месте, которое казалось ровно посередине зала. Я решила, что уже одно это выглядело подозрительно.
Я пыталась слушать проповедь, но в голове у меня постоянно всплывал образ бедного покойного Генри с торчащим из него ножом. Мне было интересно, каково это — сделать последний вздох. Какими были последние мысли? Думал ли он о своих близких? О своих сожалениях? Я встряхнулась. Такие мысли могут свести человека с ума. В первый год после смерти Таддеуса я снова и снова представляла себе его последние мгновения. Я думала, что в итоге окажусь в психиатрической больнице.
По окончании службы мы встали и прошли мимо открытого гроба. Я съежилась и пошла за Люси. Мне не хотелось на него смотреть, и я жалела, что его вдова не выбрала закрытый гроб. Закрытый гроб — это всегда лучше.
Я уставилась на спину Люси, пока мы медленно проходили мимо, твердо решив не смотреть. Но в последнюю секунду я всё-таки посмотрела, и на мгновение Генри открыл глаза и поманил меня своим холодным, мёртвым пальцем. Я прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать. Когда я моргнула, его глаза снова были закрыты, и он выглядел так, будто просто вздремнул.
На кладбище я представилась вдове Генри, Синтии Хоффер. Она натянула на лицо улыбку, но её взгляд был унесён куда-то вдаль. Я знала этот взгляд. Я также знала, какие мысли проносятся у неё в голове. Потеря любимого человека — это разбивает сердце. Она искренне скорбела, и я знала, что она не убийца. Я дала ей одну из своих визиток с адресом моего блога и сказала, чтобы она позвонила мне, если ей понадобится с кем-нибудь поговорить.
Генри хотел, чтобы я нашла его убийцу. Я была в этом уверена.