Страница 8 из 32
Он явно богаче Аларика. Влиятельнее. Умнее. Он явно догадывался, кто она и, кажется, не осуждал. Почему бы не обратить это в свою пользу? Более могущественного покровителя в Велархейме все равно не найти.
— По закону я обязан сдать вас властям. — Его взгляд уперся в нее, пригвоздив к полу. — Но законы так часто слепы к талантам, которых у вас немало.
— С этого нужно было начинать. — Губы растянулись в улыбке. — К чему пустые угрозы? Позвольте угадать: хотите, чтоб я скрашивала ваши вечера?
— Вы всегда так прямолинейны? — покачал головой герцог. — Южане не платят за женщин. Тем более желающих хватает и бесплатно.
— Неужели? — Она наклонила голову чуть вбок. — Тогда извольте выслушать мое предложение. Вы станете моим покровителем — не в том смысле, как вы могли подумать. Я буду под защитой вашего дома. Взамен — буду на вас работать.
Герцог удивленно вскинул бровь.
— Я что, мог не готовить речь? — Он театрально прижал руку к сердцу. — Столько трудов — и все зря?
Вивьен не отреагировала на шутку, и герцог тут же посерьезнел.
— Впрочем, раз уж вы и сами хотите, давайте решим так: в одном деле вы мне точно пригодитесь. Дальше — как пойдет.
— Что за дело?
— Украсть кое-что.
В животе свернулся колючий клубок разочарования. Она и сама не знала, на что надеялась — но точно не на это. Чтобы он попросил последить за какой-нибудь графиней? Насобирать сплетен? Воровство не приблизит ее к кругу герцога — так, дельце на один раз. К тому же, он мог купить полкоролевства — не сережки же с бирюзой ему нужны. Внутри завозился противный, скользкий голосок: «Влезешь в это — будет плохо, очень плохо». Почему эти сволочные предчувствия такие однобокие? А если сбежать сейчас — станет лучше? Может, с герцогом хотя бы весело будет?
— Хорошо, — объявила она, велев голоску заткнуться. — У меня есть условия.
— Не думаю, что вы в праве их диктовать…
— Первое: никаких убийств, — перебила Вивьен. — Не люблю вид крови.
— Не волнуйтесь. — Он чуть улыбнулся. — Для этого у меня есть другие люди. И, разумеется, я не ожидаю, что вы станете работать из благотворительности. Плачу щедро. Это ведь второе?
— Было бы третье. Но раз уж вы начали: сколько?
— Люблю, когда люди знают себе цену. Но детали — позже. Это все?
— Нет. — Вивьен приосанилась и стала серьезной. — Если я работаю на вас — никакого шантажа. Я не рабыня, которую держат за горло. Я свободный человек.
— Вы называете это свободой? Вы добровольно заперлись в клетке фон Эверсберга. Украшаете его гостиную за жалкие подачки. Чем вы лучше девки из борделя? И там, и там — тело за кров и обед.
— Разница есть, — огрызнулась Вивьен. — Мою клетку я могу покинуть. Сама. Когда захочу. У рабов в ваших изумрудных шахтах такого выбора нет.
— Уверены?
«Нет. Но если бы вы меня защитили…»— подумала она.
— Мы договорились или нет? — спросила вслух.
— Допустим. — Его губы изогнулись в улыбке, от которой хотелось бежать. — Однако условие есть и у меня: об этом не должен знать никто. Слово посторонним — и мои люди вас найдут.
— Все-таки вы решительно не разбираетесь в людях, герцог, — ухмыльнулась девушка. — Мне нет резона болтать.
— Тогда завтра в «Морском волке». Там и обсудим детали.
— Идет, — кивнула Вивьен.
Они кружились в свили — быстром парном танце, любимом знатью Лиги. Вивьен обычно терпеть его не могла — и все придворные танцы заодно. В другое время она бы считала минуты до конца, взывая к богам, чтобы очередной увалень не отдавил ноги. Сейчас же, впервые за эти два месяца в Верхнем городе, ей было по-настоящему интересно. Даже жаль, что герцог не ищет ее внимания.
«Нельзя себя выдать,— приказала она себе. — Мама всему научила. Да, давно. Ну и что? Куда там эту ногу…»
— Объясните мне одну вещь, — тихо сказал герцог. — Зачем вам расписка барона? Неужели фон Эверсберг так скуп?
— О, нет, Аларик вполне щедр, ваша светлость. Просто этот Киттенс оттоптал мне ноги так, будто давил виноград. Я лишь возместила ущерб. За новую пару туфель кто-то должен заплатить!
— Какая выдающаяся расчетливость, — Зендар усмехнулся. — Хотя у меня создалось впечатление, что это вы методично топтали его ноги.
— Ах, вы считаете меня плохой танцовщицей? — Она сверкнула глазами — цвета штормового неба. — Хотите научить?
— Если это поможет делу, могу нанять учителя.
— Теперь ваша очередь: откуда вы столько знаете? Я была весьма осторожна.
— О, вы были вполне незаметны — для тех, кто смотрит сквозь пальцы. — Он чуть наклонил голову. — Но моим пташкам ничего не закрывает обзор.
— Пташки? — Вивьен прищурилась. — Четвертое условие, герцог: пташек нужно отозвать. Не хочу, чтобы за мной следили.
— Нравится же вам диктовать правила.
Глава 2. На птичьих правах
Трактир «Морской Волк» жался к окраине Среднего города — там, где заканчивались мастерские и торговые ряды, а воздух начинал отдавать гнилью со стороны сточной канавы, за которой лежал Нижний город. Знать сюда не заглядывала — высокородные господа сторонились скоплений черни.
Зендар Дорвен ждал ее в неброском темно-зеленом плаще. Он узнал ее с первого взгляда по длинным пепельным локонам, выбивавшимся из-под капюшона. От блеска бального наряда не осталось и следа. Простая льняная рубаха, кожаные штаны в обтяжку — наряд, от которого у почтенных столичных матрон случилось бы недельное несварение. Черный плащ поверх хоть как-то спасал положение.
В трактире стоял гул: купцы потрезвее спорили о ценах на товары и грабительских процентах по кредитам; подвыпившие норовили ущипнуть за ягодицы девушек, разносящих пиво и вонючие закуски из квашеной капусты. Несколько черноволосых мужчин молча сидели в углу, словно на поминках.
Даже в неприметном плаще Зендар выглядел слишком аристократично для этой дыры, как кедр среди кустарника. Вивьен мгновенно узнала его за столом, всюду заляпанным липкими пятнами. Но тут же внимание перехватила другая фигура — одинокая девушка в дальнем углу.
Глубокий черный капюшон скрывал большую часть ее лица. Лишь приглядевшись, Вивьен заметила витиеватые черные узоры, сползавшие от острого подбородка по шее. Девушка сняла перчатку — и Вивьен поняла, что скрывали чернила: цвет кожи, серебристо-синий.
«Дрейлит?! Здесь? В Среднем городе?!»— она мотнула головой, проверяя, не померещилось ли.