Страница 7 из 32
— Вы — леди Вивьен де Ленор. — Он говорил лениво, смакуя каждое слово. — Певица. Воровка драгоценностей. Художница-портретистка. И, как выяснилось, карманница с отличной реакцией.
Вивьен застыла. Бежать? Поздно. Он слишком близко. Врать? Бессмысленно — он все знает.
— Вы с кем-то путаете меня, милорд.
Смутить его? Заставить растеряться? Мужчины не любят, когда их ловят на глупости. Если он хоть чуть-чуть засомневается…
— Совсем неудивительно, правда! — защебетала она. — Вы такой важный герцог, у вас столько забот…
Голос обволакивал, оплетал его разум.
— Не беспокойтесь. — Его губы тронула полуулыбка. — Для вас я всегда смогу найти время.
Нити не вплетались в его сознание — рассыпались, как плохо связанная пряжа с веретена.
«Что за черт?— содрогнулась Вивьен. — Почему он мне не подвластен?»
Ничего хорошего разговор не сулил. Хотя убивать ее он, похоже, не собирался. Что ж, если магия бессильна, стоило пустить в ход иное оружие — собственное обаяние. С самодовольными аристократами этого обычно хватало.
— Я лишь хотела сказать, что вы ошиблись, милорд. — Она медленно подняла на него большие миндалевидные глаза, позволив взгляду задержаться. — Никакая я не воровка. Разве ж это вина простой девушки, если знатные мужья так щедры?
Она невинно улыбнулась, как ребенок, который только что стащил пирожок. Он рассмеялся — вроде бы искренне — а потом протянул ей руку.
— Зендар Дорвен. Позволите пригласить вас на танец? — В его голосе мелькнула опасная хрипотца. — Я настаиваю.
Из придворных сплетен о Зендаре Дорвене Вивьен могла составить трактат. Жаль только — все авторы противоречили друг другу.
Молодой правитель Идрании.
Для одних — повеса, прожигающий жизнь в пирах и чужих постелях. Поговаривали, он спит с любовницей кардинала — и тому это даже нравится.
Для других — жестокий правитель, скупивший долги Совета Хранителей и держащий их за горло.
Для третьих — лучшая партия королевства. Дамы шептались, что он вот-вот остепенится и выберет невесту. В это Вивьен не верила совсем.
А кое-кто говорил другое: Зендар — самый безжалостный из Дорвенов. В пятнадцать убил человека на дуэли. И вырезал ему глаза.
Честно говоря, хорошего о нем она не слышала ничего. Но почему-то это заставляло разглядывать его пристальнее. Каждый инстинкт кричал, что от него нужно бежать. И все же, знакомство с одним из самых влиятельных герцогов королевства интриговало.
Она одарила его одной из своих самых выверенных улыбок — той, что разбивала сердца закоренелых холостяков. И, подавив внутренний протест, взяла его за руку.
В бальном зале все так же кружились пары, звуки оркестра почти заглушали оживленные голоса. Герцог выставил ладонь вперед, и она подняла свою навстречу. Их разделяли какие-то пара сантиметров, но от его ладони исходило почти осязаемое тепло — она едва сдержалась, чтобы не преодолеть дразнящую дистанцию и прикоснуться.
«Угораздило же его родиться с таким лицом. С ним даже угрозы звучат заманчиво».
Первые минуты танца прошли в тишине. Вивьен смотрела куда угодно — только не на него, опасаясь начать разговор. Герцог молчал. Это раздражало.
— Неужели для танца с вами всем дамам приходится проходить через такое испытание? — Вивьен первой прервала тишину. — Полагаю, у вас мало желающих.
Герцог усмехнулся — краем рта, нехотя.
— Если светские беседы вам не по нраву, скажите прямо. Зачем вы меня караулили? Угрожали мне и до вас — но я предпочитаю клинкам слова.
— Я знаю о вас почти все. Вы обвели вокруг пальца немало аристократов. — Он сделал паузу. — И знаете, я даже одобряю. Большинство не заслуживают и медяка. Пусть уж золото течет в нужные карманы.
— А сами вы не из позолоченной верхушки? — Вивьен вскинула подбородок. — Или ваши корабли в Пятиморье везут только букеты орхидей? Я тоже кое-что слышала, герцог.
В его глазах мелькнуло удивление пополам с интересом — как у кошки, обнаружившей, что мышь может дать сдачи.
— Можете попробовать стащить и мои сокровища, если получится, — в тоне сквозила насмешка.
— Осторожно, ваша светлость, это звучит почти как вызов.
— Вы ловко втерлись в доверие к фон Эверсбергу. Аларик и не догадывается, с кем делит постель. Что, если он узнает, что его юная аристократка соблазняет богатых стариков ради безделушек?
— Это все ваши угрозы, герцог? — Вивьен заставила свой голос прозвучать насмешливо, хотя внутри все сжалось. — Как-то слабовато. Долго репетировали?
Зендар Дорвен моргнул. На секунду — всего на секунду — его лицо потеряло надменность.
— Исчезнет Аларик — так желающих очередь. Хотите предложить себя на его место — вставайте в конец.
Герцог рассмеялся, запрокинув голову. Кудри упали с его лица назад, открывая высокий лоб.
— Вы невероятны. — Отсмеявшись, он сдул вновь упавшие на лоб волосы с лица. — Как вы вообще пролезли в высший свет? Вашего имени нет ни в одном приличном альманахе. Но все в восторге тащат вам золото, как горцы драконам. В чем секрет?
— Вы переоцениваете мою хитрость, — пожала плечами Вивьен. — Им просто скучно. Надоели недовольные жены, любовницы приелись. А я — глоток новизны. Пою сладким голоском, лепечу глупости. Я даю им иллюзию. Им это нужно. А мне — побрякушки.
— Иллюзию чего?
— Того, что они интересны кому-то. — Вивьен заглянула ему в глаза. — Что они еще могут нравиться.
— Какое тонкое понимание человеческой натуры, я впечатлен.
Зендар замолчал и вгляделся в нее.
— А мне кажется, вы выбираете жертв не случайно. Вы бунтуете против условностей. — Взгляд скользнул по узорам на ее руке. — Ваши жертвы — те, кто наживается на бедняках. Поэтому моя расписка вас заинтересовала. А брошь графини вы стащили потому, что ее муж — королевский казначей. Я прав?
— Вы строите грандиозные теории, герцог, а все гораздо проще: я ворую то, что плохо лежит. А у графини все лежало очень уж плохо.
Герцог рассматривал ее с любопытной насмешкой, от которой хотелось провалиться сквозь землю или дать ему в глаз. Вивьен бы выбрала второе, если бы хватало сил.
Он знал достаточно, чтобы к утру она оказалась в сыром подземелье городской тюрьмы. Его не брала магия, он не покупался на лесть, бежать тоже было некуда.
«Да и зачем?»