Страница 23 из 32
— У меня к его отцу, маркизу, было дельце. Может, слыхали про «Тени Эревайна»? Ну, что всяких магов отлавливают, с ересью борются.
— Вы их поддерживаете? — изумилась Вивьен. — Как странно. Мне казалось, вы интересовались трудами магов…
— Интересовался, конечно! Так вот и прознал, какие ужасы они с нашими умами могут сотворить. Вот то ли дело горцы — вы бы знали, сколько штук они супротив вашего брата навыдумывали. Чтоб вы не могли никого одурманить.
— Вот как? А не вы ли совсем недавно едва ли не в любви клялись эльфийской красоте?
— Ну, клялся, и что? — Граф рассмеялся. — Я и кабанчика вон жареного люблю. И что, я разве сам хочу на вертел?
— Вы говорили о фон Эверсбергах? — сменила неприятную тему Вивьен.
— Ах, да! Так вот, хотел я средств «Теням» собрать. А то мало что они могут пока. Но маркиз, невежда, не проникся. А все их семейство, знаете ли, азартное. Предлагает Альберик: поедем на охоту в Эльдренский лес. Чья сторона подстрелит больше фазанов, тот и победил. Я согласился — мы с Лукасом стреляем знатно. Альберик же скорее себе ногу прострелит, чем птице в крыло попадет. А его сын вечно пьян, в расчет я его не брал. Но Аларик явился трезвым и оказался таким метким, что в одиночку положил в свою сумку больше дичи, чем мы с сыном вдвоем. И все — маркиз меня на хер послал. А кого ж мне еще просить? Только у Дорвенов столько денег. Но их сопляк мне точно не товарищ.
— То есть вы взъелись на графа за то, что он меткий? — подняла бровь Вивьен.
— Сдался мне он! Отобрал у мальчонки игрушку — вот и все, — усмехнулся граф, довольно щурясь. — Идемте, представлю вас баронессе, — Эсбольд кивнул в сторону дородной дамы в черном платье.
— Ах, какая вы красавица! Так и не скажешь, что северянка! — Баронесса тут же подхватила Вивьен под руку. Золотые окантовки колец впились в плечо — как голодные собаки в кость. — Какая жалость, что вы не на выданье! Правда ведь? Иначе мои лучшие клиенты сражались бы за ваше внимание. Ну, пойдемте, пойдемте, покажу вам рояль!
Она потащила Вивьен за собой, приговаривая:
— Обычно я прошу играть одну из девиц, невесту, что поприличнее выглядит. Но граф так вас нахваливал! Отчего же он не рассмотрит вас как избранницу для сына? Вы вроде бы вполне юна. — Баронесса придирчиво оглядела Вивьен и ахнула, прикрыв рот ладонью. — Вы, верно, без приданого? Ах, как неловко с моей стороны, вы уж простите!
Вивьен едва сдержала смешок.
— Благодарю, миледи. Но, если позволите, я предпочла бы свою лютню. — Вивьен виновато улыбнулась, прижав инструмент к груди.
— Не умеете на клавишах? Ну и чудесно! — Баронесса хлопнула в ладоши, и пухлые щеки расплылись в улыбке. — Знаете, а оно и к лучшему. Ну, что вы на женихов не метите. Приличная невеста должна знать клавиши, прясть и декламировать эльфских стишков пару-тройку. Культура!
Вивьен, поджав губы, погладила гриф лютни — единственное, что досталось ей от матери.
— Tholim thaur dyth lythil, naeg dûpa lye puzan faer, — произнесла она с выражением.
— Ах, как красиво! — Баронесса сложила ладони, словно для молитвы. — Что-то про цветы, да? Нежнейшие строки. Ладно-ладно, надеюсь, граф насчет вас не лукавил. Было бы обидно. — Она нахмурилась, но тут же снова заулыбалась: — Что ж, оставлю вас! Располагайтесь!
Вивьен улыбнулась.
— Подарил бы вам эти цветы, но у вас слишком толстая жопа, — повторила она шепотом стихотворение собственного сочинения и коснулась струн.
Переливающееся меццо-сопрано поплыло над залом, повествуя о влюбленных, разлученных судьбой, которых соединила богиня Вестара, когда их чувства преодолели все преграды.
Последние ноты еще не утихли, но зал уже рукоплескал. Она подняла глаза и сразу наткнулась на него. Знакомая высокая фигура — снова в черном. Герцог Дорвен хлопал не спеша, не сводя с нее глаз, с выражением, которое она не могла разгадать.
«Боги!— едва не взвыла Вивьен. — Опять он!»
Гости разбредались по залу, наперебой расхваливая ее голос и обсуждая трогательные моменты баллады.
— Изумительно! — Баронесса подплыла к ней, сияя, как начищенный самовар. — Буду звать вас почаще! После такого пения союзы будут заключаться сами собой!
«Да-да, рассказывай,— подумала Вивьен. — А за ужином будешь жаловаться барону, как противно дышать одним воздухом с куртизанкой».
Вивьен взяла бокал с ближайшего стола и прислонилась к камину. Мрамор приятно холодил спину. Вокруг матроны в пестрых платьях, как наседки, подталкивали своих чахлых дочерей к скучающим холостякам. Герцог Дорвен в центре зала едва держал оборону — улыбался, кивал, отступал, но ряды дам не редели. Менее удачливые кавалеры жались по углам, убивая время в обществе бокалов, и, судя по лицам, не слишком огорчались.
Вивьен даже чуть-чуть наслаждалась его страданиями. Краем глаза она заметила, как Эсбольд, увидев в толпе Зендара, помрачнел. Бросил сыну пару слов — и они, церемонно распрощавшись с хозяйкой, исчезли в дверях.
Сожаления баронессы длились столько, сколько требовали приличия, — едва они скрылись, она замахала веером, приглашая гостей в сад, где ждали камерный оркестр и специально сооруженная площадка для танцев. Обещали тандрель.
Вивьен бесил этот замысловатый танец с вечными перестроениями — он напоминал ей муштру, только в бальных туфлях. Участвовать в этом она не собиралась. Она допила вино, зажевала нежной булочкой с уткой и, пока все отвлеклись, направилась к выходу.
— Вы снова не здороваетесь. — Герцог бесшумно возник за спиной. — Осторожно, я мог бы решить, что вы намеренно меня избегаете.
Вивьен развернулась, торопливо проглатывая последний кусок, чтобы выдать колкость. Взгляд Зендара упал на золотую змейку у нее на шее.
— Пометил, значит, — хмыкнул он.
Вивьен наконец проглотила:
— Тоже хотите? — Она приподняла бровь. — От вас приму клеймо изумрудами.
— Камней при себе не имею, но могу предложить танец.
— Я сегодня не танцую.
— Придется.
Пародируя галантность, он протянул локоть. Вивьен оглянулась. Никто не смотрел. Она отставила лютню к камину и, вздохнув, пошла в сад к танцующим — с видом человека, согласившегося на пытку. Руку не взяла, так и оставив его локоть висеть в воздухе. Герцог усмехнулся и проследовал за ней.
— Сегодня я впервые услышал ваше пение, — сказал он, поравнявшись с ней. — Думал, образ певицы — для отвода глаз, но вы и впрямь поете так... меня пробрали мурашки, клянусь. Сами сочиняете?
— Чужого не пою, — лениво бросила Вивьен.
«Чего ему надо?»