Страница 22 из 32
Глава 4. Черная роза пустыни
Подарки она принимала часто. Лорды любили задаривать певичку висюльками — так они чувствовали себя щедрыми и значимыми.
Вивьен приоткрыла крышку. На алом шелке извивалась золотая змейка. Рубиновые глаза слегка косили — точь-в-точь как на родовом гербе Эсбольдов.
— Записка, мадам, — протянул посыльный конверт с фамильной печатью, откланялся и исчез.
Она сломала запекшийся воск.
«Жду сегодня на приеме у Блэтонна. Колье чтоб было на тебе. И на всех приемах впредь. Не увижу — уговора не было. Неделя, чтоб съехать от фон Эверсберга. Адрес ниже. P . S . И балладу про Вестару приготовь. Чтоб до слез. Без фокусов».
Ехать Вивьен не хотелось. Может, отказаться? Сослаться на немоготу? Нет, будет только хуже.
Пришлось садиться за стол и выдавливать из себя строчку за строчкой, одна приторнее другой — про любовь, про богиню, про все то, о чем она, может, и мечтала лет так в десять. С годами эти мечты приобрели прокисший вкус.
— На прием, так и быть, съезжу, — цедила она, подбирая рифмы. — «…его сердце пронзила стрела…» Что бы дальше? Козла? Осла? Нет, все не то!
Она отшвырнула перо, вскочила, толкая стол, и взялась за голову.
— Дает мне неделю? Да чтоб его уд сгнил! — Она пнула кровать. — Пес смердящий! Я ему устрою!
Карета, которую прислал Эсбольд, так блестела золотом, что, казалось, ей можно осветить весь Нижний город. Солнечные лучи отскакивали от нее, норовя выжечь глаза. Вивьен щурилась, прикрываясь ладошкой, и думала: может, граф решил ее ослепить, чтобы она наконец перестала замечать, кто перед ней?
Сивый жеребец в бордовой попоне покосился на нее и заржал — то ли приветствовал, то ли предупреждал, то ли просто хотел оплевать. Вивьен отпрыгнула.
— И тебе здравствуй, мерзкая тварь, — проворчала она.
У крыльца, высеченного из белого мрамора, ее встретил дворецкий. Он окинул ее взглядом, который, казалось, подсчитывал стоимость каждой нитки ее платья и жемчужины на вуали в волосах. Очевидно, сумма его устроила — он коротко кивнул и молча проводил в гостиную, где уже собрались гости.
Барон и его супруга слыли главными свахами столицы. Их приемы давно стали ярмаркой тщеславия, где продавали и покупали невест. Престарелые лорды искали девиц моложе себя лет на семьдесят, а те, как плющ, тянулись к юнцам, изрядно налегавшим на херес и кларет.
Действительно заинтересованные в женитьбе холостяки обходили ряды потенциальных невест, с дотошностью осматривая их, словно породистых кобыл.
Какой-то лорд лет пятидесяти остановился перед девицей в розовом, взял ее за подбородок и сказал:
— Откройте рот.
Девица открыла. Он заглянул внутрь.
— Все на месте? Вроде да. — Тут же скривился. — Кривоваты.
Он повернулся к Вивьен, но та замахала руками, показывая, что не ищет мужа. Лорд, пожав плечами, направился к девице в оранжевом, выглядящей не старше лет четырнадцати. Вивьен взяла со стола бокал и сморщилась — перепутала вино с какой-то сливовой гадостью.
Справа дама в лиловом, чьи груди были так стянуты корсетом, что, казалось, скоро достанут до ее подбородка, доказывала:
— Яд это был, клянусь!
— Но следы? — не верила дама в красном, чья помада сильно выступала за контур ее собственных губ.
— Никаких! — Она сунула за щеку горсть засахаренного миндаля. — Не звя бавон за фвои уфвуги бевет фтока. — Миндаль летел в разные стороны.
— Говорят… — Ее собеседница перешла на шепот. — Она мужа в гроб вогнала, чтобы освободить местечко для герцога Дорвена.
Вивьен придвинулась, чтобы лучше расслышать, но дамы резко замолчали и уставились на нее. Неловко.
— Дамы, — кивнула она. — Я лишь хотела посмотреть, нет ли рядом с вами чего-нибудь вкусного. Говорят, у баронессы восхитительные булочки.
Дама в лиловом, брызжа слюной с кусками орехов на свою грудь и щеки Вивьен, ответила:
— Будофки в двугом мефте!
Дама в красном посмотрела на Вивьен сверху вниз, хмыкнула и тут же расплылась в улыбке.
— Миледи, какое необычное платье! Сами шили?
Вивьен улыбнулась ей такой же приторной улыбкой.
— Нет, миледи, это подарок вашего мужа.
Она отсалютовала ей бокалом и направилась к бутафорскому камину. Оглядела присутствующих. Герцога Дорвена среди них не увидела. Слава богам. Хоть что-то.
Возле камина мялся белокурый юноша. Он пил, морщась после каждого глотка, и то и дело дергал манжету, будто та колола запястье. Вивьен сразу его узнала — Лукас Эсбольд. Он ее, видимо, тоже — мальчишка тут же уставился в бокал, на дне которого, верно, прятался смысл жизни.
Она приблизилась и встала рядом. Юноша вздрогнул всем телом и отшатнулся. Еще чуть-чуть — и побежал бы.
— Если вы от меня так шарахаетесь, милорд, значит, вас гложет стыд. За то, что не выручили даму в беде, — сказала она негромко.
У юноши покраснели уши.
— Что ж, — Вивьен окинула его взглядом, — уже неплохо. Хотя в рыцари я бы вас все равно не посвятила.
Он открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Набрал в рот воздуха. Глянул в толпу. Сделал большой глоток, скривился, словно проглотил уксус. На мгновение из-под манжеты выглянуло запястье, сплошь покрытое сине-багровыми подтеками. Резко дернув рукав и не проронив ни слова, он почти бегом скрылся в толпе.
«Отец где-то рядом»,— догадалась Вивьен.
Его появление не заставило себя ждать. Тучная фигура графа заполнила проход, и его липкий взгляд устремился на нее.
— Милорд, — Вивьен сделала учтивый реверанс, стараясь скрыть за маской вежливости внутреннюю бурю.
Его взгляд сразу прикипел к золотой змейке на ее шее. Граф одобрительно кивнул, намеренно не замечая, что звенья колье не полностью скрывают цепочку желтеющих синяков.
— Нравится мой подарок?
— Самое изысканное колье, что у меня когда-либо было. — Вивьен растянула губы в лучезарной улыбке. Вышло неубедительно.
— Ну, рад, рад, — отмахнулся он. — Напомню, жду вас в субботу. Вы уже известили графа фон Эверсберга о том, что выбрали нового... ну вы понимаете?
— Пока не удосужилась, но сообщу при первой встрече, — солгала Вивьен.
— Хотел бы я видеть рожу этого сопляка, — фыркнул Эсбольд. — Знатно же нос я натянул этому щенку.
— Чем же юный граф вас так прогневал? — не удержалась от вопроса Вивьен. Аларик всегда сторонился интриг, предпочитая карты, вино и женщин. Что эти двое могли не поделить, оставалось загадкой.