Страница 13 из 32
Весь город знал: казни для нее — не просто работа мужа, а любимое развлечение. Она приглашала фокусников, дрессированных медведей, привезенных из Элбренна, и превращала смерть в спектакль.
Вивьен скользнула в приемный зал — и ее накрыло смехом. Режущий, металлический, колючий — он отражался от позолоченных потолков, заставляя вибрировать хрустальные подвески люстр. Смех хозяйки.
— А на казнях самых отъявленных негодяев будут фейерверки! — пронеслось над толпой, и свита мгновенно ответила ей гогочущим, лающим хором — как хорошо обученная стая.
Платье Вивьен было громче любого оркестра. Головы оборачивались одна за другой — волна прокатилась от дверей до противоположной стены.
Граф Браймур замер с открытым ртом, забыв дожевать канапе, под убийственным взглядом супруги. Юный лорд Равенкур побледнел и, казалось, забыл, как дышать. Барон Вальден, старый развратник, одобрительно крякнул и принялся насвистывать что-то скабрезное.
Сквозь калейдоскопное мельтешение парчи и плюмажей Вивьен высмотрела цель — Каэла Эсбольда, чьи безупречно уложенные, седеющие бакенбарды лоснились от сандалового масла.
— Лорд Эсбольд, — окликнула Вивьен, в голосе повисла ленивая, манящая пауза. — Какая удача! Я мечтала встретить именно вас!
Она подошла так мягко, что поступь ее была беззвучна, а складки платья колыхались, словно в замедленном танце.
— Леди де Ленор! — Он прижал руку к груди. — Это честь! Ваше присутствие превращает этот вечер в нечто… волшебное.
Говорил он точь-в-точь как доблестный кавалер из дешевой баллады.
— Простите мою смелость, — она повела веером, чуть касаясь его руки, — но не составите ли мне компанию? Мне нужен знаток. Видите ли, я унаследовала одну любопытную лютню… На ней старинные руны. А вы, говорят, разбираетесь.
Граф шел за ней, как дрессированный пес за куском мяса. Сыпал вопросами, суетился, пытался угадать тайну происхождения инструмента.
Вивьен не отвечала. Только улыбалась, поигрывала веером, роняла двусмысленные намеки — ровно столько, чтобы его любопытство разгоралось.
Устроившись на бархатном диване, она бережно протянула ему серебристый инструмент, украшенный затейливыми эльфийскими рунами — поддельными, но столь искусно выполненными, что даже знаток мог обмануться.
«Ильва просто волшебница»,— мысленно пропела Вивьен, сдерживая довольную улыбку.
— Не видел подобного начертания нигде! — Глаза графа загорелись азартом охотничьей собаки, учуявшей дичь. — Я, знаете ли, вместе с Теодориком Таннхаузером — великим магом, не чета нынешним! — лично облазил руины Аэндории. И таких рун не встречал! Но… — Он заговорщицки понизил голос. — Киарадан Селлардон описывал нечто похожее. Слышали о таком? Ну, известнейший рунолог! Его труд теперь под запретом, конечно, но я… — граф обернулся по сторонам, — на пару рукописей наткнулся в Элетерии! И даже обсуждал их с самим Вилибальдом Зеппом! И он, представьте…
— С самим Зеппом! — всплеснула руками Вивьен, изображая восторг.
Все эти ученые имена звучали для нее тарабарщиной, и она лишь чаще подливала вино, а речь графа постепенно теряла четкость.
— Вот эта, — Эсбольд ткнул пухлым пальцем в завиток на грифе, — наверняка означает «истинный свет». Ее наносят в храмах богини света — она очень эльфами почитается. Я в Аэндории такую встречал, в руинах… А эту переводить надо. Похожа на древнеэльфийскую букву. У меня дома есть словарь Эзры Бен-Шимон, я мог бы, если позволите, взять лютню… на время.
Вивьен изо всех сил сдерживала хихиканье. Одна руна значила «редька». Вторая — «протухший лосось». Она была знакома только эльфам Нижнего города — по меню портовых харчевен.
Она открыла рот, чтобы что-то ответить, но внимание ее, как и всего зала, привлекла фигура в дверном проеме.
Герцог Дорвен замер у арки, окидывая присутствующих взглядом, от которого кружева и позолота мгновенно казались бутафорскими. Черный камзол по фигуре идеально подчеркивал его природную стать, резко контрастируя с пестрыми нарядами гостей. Даже растрепанные волосы казались не небрежностью, а демонстративным пренебрежением к ритуалам высшего света.
Как бы Вивьен ни хотела, она не могла оторвать от него взгляд.
Не прошло минуты, как изо всех углов в его сторону поспешили благородные мамаши, словно коршуны на добычу, волоча застенчивых дочерей на выданье. Они мгновенно окружили его, скрыв от глаз Вивьен, — будто кусок пирога из-под носа утащили.
— Кажется, я утомил вас рассказами о рунах. Прошу прощения, — с укором произнес Эсбольд, проследив за ее взглядом. — Лучше расскажите о себе. Вы же из Тарна? Не часто встретишь здесь земляков. Я, к своему стыду, уж с пару лет там не бывал, давно и герцога нашего не видал. Вы ведь знакомы с его светлостью Мак-Кайрном? Чудеснейший человек.
— Не имела чести, к сожалению.
— Как странно. — Граф постучал рубиновым перстнем по подбородку. — Обычно герцогу представляют отпрысков всех лордов, даже… даже если это не наследник. А где ваше имение?
— Мой папенька всего лишь бывший рыцарь. Мы, так сказать, не много чем богаты. Имение крошечное… Почти в эльфийских лесах… На самом юге Тарна… очень далеко от Гилденора. — Собственный голос звучал для Вивьен чужим, а каждый пульс отдавался в висках навязчивым стуком. — Видели герцога лишь на церемониях. Не до нас ему было.
— Почти в эльфийских лесах? Кто же у нас там близ Илиндора-то…хм-м… — Граф откинулся на спинку, наблюдая за ней с видом человека, разгадывающего интересный ребус. — Давненько я там не бывал, конечно. Подзабыл. Расскажите-ка лучше, как там сейчас?
— Тяжело, милорд. Про голод вы, наверняка, и сами слышали. — Она чуть расслабилась. — Крыс давно доели, бегут в соседние земли люди…
— Ой, ой, ну прекратите! — замахал руками граф, нахмурившись. — Такие разговоры ни к чему в светском обществе. Я имел в виду, знаете ли, другое совсем. Я вот люблю нынче присесть у камина и вспоминать, как окошки с утра покрываются морозом. Узоры такие… Ни один художник в мире не повторит. А как выйдешь на улицу — мороз щеки покалывает, снежок на ставни припорошит… Ляжет на сосны…
— Да… — мечтательно протянула Вивьен, словно погружаясь в ностальгию. — Я, знаете ли, тоже люблю вспоминать наш белый дом из мрамора, вид из окна на сосновый бор…
Лицо графа на секунду исказилось, и девушка решила сменить тему.