Страница 14 из 32
— Признаться, милорд… — Вивьен отвела глаза с прекрасно сыгранной неловкостью. — Эта лютня… всего лишь предлог. Все для того, чтобы привлечь ваше внимание. Другие лорды смотрят на меня как на добычу, но вы… вы будто сквозь меня смотрели. — Она подняла ресницы, встретила его взгляд и тут же отвела. — Неужели вы не замечали, как я тоскую в стороне, украдкой наблюдая за вами?
Граф замер, словно его хватили тростью, но тут же радостно зарделся. Вино и лесть сделали свое дело. Он опрокинул в себя еще два бокала, крякнул и, напыжившись, изрек:
— А не посетите ли вы мой особняк в эти выходные? Я с радостью послушаю ваши баллады… в более… — он оголил зубы в попытке соблазнительно улыбнуться, — интимной обстановке. Для душевных бесед, знаете ли.
Граф продолжал улыбаться. Из черных дыр между зубами сочилось что-то мутное, стекая по черно-зеленому налету на деснах.
Вивьен ощутила, как скулы свело судорогой — пришлось усилием превратить ее в слабую улыбку. Граф клюнул. Теперь оставалось только тянуть леску.
— Как я могу отказать такому любезному кавалеру? — Вивьен позволила голосу дрогнуть, будто от смущения.
Попрощавшись глубоким реверансом, она отошла как можно дальше от графа. Подхватив со стола первый попавшийся бокал, залпом выпила вино, не ощущая вкуса. Взгляд бесцельно блуждал по толпе, пока не споткнулся о знакомый силуэт — две барышни наперебой строили глазки герцогу и так быстро хлопали ресницами, что казалось, вот-вот взлетят.
Розовый мрамор особняка Вейнов в сумерках казался почти серым. Вивьен шла вдоль него, чувствуя странное родство с горгульями на карнизах — те тоже вечно таращились на мир с кислой миной.
— Миледи, неужели вы покидаете общество, не простившись?
Насмешливый голос за спиной заставил ее вздрогнуть. Она обернулась — герцог стоял неподвижно, дышал ровно, словно не сделал и шага, чтобы догнать ее.
— Ваша светлость. — Она отвесила реверанс — медленно, театрально, доводя жест до пародии на почтение. — Я полагала, вы заняты. Вас окружал целый рой прелестниц.
— Не любите конкуренцию? Понимаю. — Его губы дрогнули в подобии улыбки. — Итак, Эсбольд уже купился на ваш спектакль?
— Все прошло как по маслу, — бодро солгала Вивьен. — Граф полностью очарован. Уже пригласил меня в особняк. Письма будут у вас, если, конечно, они существуют.
— «Очарован», — герцог растянул слово. — Что же его очаровало — ваши рисунки или то, как вы стреляли глазами? Впрочем, какая разница. Я буду ждать в «Сопящей сове». И имейте в виду: если решите исчезнуть, побег будет недолгим.
— У меня уже был шанс, когда ваш кинжал был у моего горла, — в ее голосе прозвучал вызов. — Зачем мне бежать? Готовьте золото — моя работа стоит недешево.
— Неужели? А я уж думал откупиться безделушками.
Проигнорировав издевку, Вивьен круто повернулась и зашагала к карете, которую он же за ней и прислал.
***
Вивьен появилась у особняка Эсбольда раньше времени — нарочно, чтобы осмотреться.
Здание громоздилось темной глыбой, как утес. Башни — острые, зубчатые — впивались в низкое небо. Высокие стрельчатые окна местами были заколочены, словно боялись выдать то, что творится внутри.
У ворот застыли две змеиные статуи с высеченными на постаментах фамильными девизами. Глазницы у них были пустые. Вивьен поймала себя на мысли, что им, наверное, не положено смотреть. Чтобы не увидеть лишнего.
Внутри было еще хуже.
Слуга проводил ее в гостиную и усадил на тяжелый дубовый стул. Казалось, он был привинчен к полу, чтобы никто не посмел сдвинуть.
Девушка осмотрелась. На столе стоял мутноватый графин — пах, как северная настойка на кедре. Комната утопала в бордовом цвете — такого густого, кровавого оттенка, что Вивьен показалось, будто она вошла в чье-то нутро. Со стен на нее пялились головы — олени, кабаны, медведи — с разинутыми ртами.
«Сам стрелял или купил?»— подумала Вивьен, разглядывая медведя. Челюсть была прострелена криво, неаккуратно. «Сам»,— решила она.
Хозяин особняка вплыл в комнату с улыбкой до ушей, сияя так, словно ему преподнесли корону на блюде. Глаза масляно блестели, пухлые руки мяли одна другую в предвкушении. Вивьен снова содрогнулась от его оскала — казалось, зубов стало еще меньше.
— Леди де Ленор! Как я рад вас видеть! — Он схватил ее ладонь и припал к ней губами. Что-то склизкое ее намочило. Вивьен почувствовала волну в области живота — завтрак просился наружу.
Она высвободила руку, поправила шелковую повязку, плотно прилегающую к ушам, и улыбнулась — глубоко дыша, чтобы успокоить тошноту.
— Милорд слишком добр. Позволите мне спеть для вас?
Граф закивал, как неваляшка, и грузно рухнул на кресло рядом, не сводя с нее глаз.
Вивьен запела — голос лился, струны звенели, а она усиленно вплетала в его сознание желание расслабиться, довериться, почувствовать тепло. Влюбиться?
Нити магии двигались плавно, послушно — им ничего не мешало. Но граф не шелохнулся — словно прикрутился к полу вместе с креслом. Магия уходила в него — и не задерживалась. Стекала с его сознания, как вода с масла.
Вивьен едва не сбилась.
«Почему?— недоумевала она. — Я полна сил! Что не так?»
Когда допела, граф захлопал в ладоши. Она всмотрелась в его лицо — нет, кажется, он не был очарован.
— Великолепно! Волшебно!
Его рука потянулась к ее коленкам, но Вивьен ловко подхватила бокал и сунула ему в ладонь.
— Ваша кедровая настойка — просто чудо. Лучше не пробовала! Выпьете со мной? Я так волнуюсь при вас.
Граф расцвел и послушно выпил.
«Ладно, попробую без магии».
Она подливала настойку, не давая бокалу опустеть. Щебетала, кокетничала, старательно отводя взгляд от его рта. Слово за слово, она выведала о его страсти: старинные карты.
— О, милорд! — Вивьен сложила руки в молитвенном жесте. — Я так мало знаю о наших землях! Мне почти не довелось путешествовать! Не могли бы вы… показать? Хоть одним глазком?
— Миледи, я бы рад… — Граф заколебался. — Там не прибрано.
— Меня это совсем не смутит! — уверила его Вивьен. — Или, может, попросить прислугу быстренько прибрать?
— У Мэри сегодня отгул… — Эсбольд засуетился в кресле. — Только она…
Вивьен погладила его по коленке — взгляд, которому невозможно отказать, как у кошки, выпрашивающей молоко.
— Ну, если только на минутку… для такой красавицы — хоть все сокровища! Идемте же.