Страница 87 из 127
Глава 44
Элис
Если уж собралась всё испортить, делай это с королевским размахом.
Каллен помогает мне принять ванну, затем кутает в халат и заваривает чай. Я сижу на диване, уставившись на завораживающее мерцание электрического камина под телевизором.
— Спасибо, — бормочу я, когда он протягивает мне кружку.
— Не за что. — Он садится рядом, опираясь локтями на колени, опустив голову. — Ты в порядке?
Я раздумываю несколько секунд.
— Да.
— Могу я спросить, что произошло в твоём прошлом? Это связано с твоим погибшим другом? И ещё: откуда Мёрфи, жених дочери твоего босса, знает о твоём прошлом больше, чем я? — Он оглядывается через плечо, пристально глядя на меня.
— У меня погиб жених, а не друг. — Я даю словам осесть в нем. Когда взгляд Каллена возвращается с кружки на меня, я продолжаю: — Мне нужно было сбежать от жизни. Поэтому я сняла жильё неподалёку. Мёрфи был владельцем, хозяином дома, который я арендовала.
Я наблюдаю за Калленом и за едва уловимыми переменами в выражении его лица. Детали не имеют значения, но я не уверена, что он в это поверит.
— Вы были близки во время твоего пребывания там?
Я отпиваю чай, затем снова перевожу взгляд на камин и отвечаю коротким кивком.
— Насколько близки?
Я молчу.
— Потому что взгляд, который он бросил на меня раньше, заставил меня почувствовать себя посторонним, будто я не тот мужчина, который должен был оказаться в твоей постели.
— Я не сплю с ним, — говорю я, хотя в данный момент уже неважно, придираюсь я к словам или нет.
— Но хочешь?
— Каллен…
— Простой вопрос, Элис. Ты хочешь трахнуть жениха другой женщины?
Я вздрагиваю.
— Офигеть. — Он встаёт и трёт виски. — Если тебе нужно время, чтобы обдумать ответ, то я свой уже получил.
— Каллен…
Он выставляет перед собой ладонь и закрывает глаза, глубоко вдыхая.
— Мне жаль, что ты пережила такую утрату много лет назад, и жаль, что тебя так выбило из колеи сегодня. Если попросишь меня остаться — я останусь. Но если хочешь, чтобы я ушёл, я уйду. И мне не обязательно возвращаться, если ты готова закончить всё, чтобы это ни было.
Я не знаю, что это такое.
Я не знаю, что делаю.
Я не знаю, кто я.
Каллен проходит мимо дивана, затем останавливается, наклоняется над спинкой и прижимается губами к моей макушке, прошептав:
— Мой номер у тебя есть.
На следующее утро я просыпаюсь в свои обычные пять часов и начинаю действовать на автомате. Медитация. Пробежка вокруг озера. Душ. Завтрак.
В главный дом я прихожу без пяти семь. Меняю обувь. Завязываю фартук. Провожу рукой по конскому хвосту. Я цепляюсь за рутину так, будто от этого зависит моя жизнь. Но мой шаг замедляется, когда я встречаюсь взглядом с его усталыми глазами.
Мёрфи медленно встает с табурета у кухонного острова. Волосы всклокочены — похоже, ночь была долгой. Мятая белая футболка. Темные джинсы. Босиком.
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но он прикладывает палец к губам и кивком указывает вправо. Через секунду я молча следую за ним к лестнице в подвал. Внизу мы резко сворачиваем направо и доходим до спальни в конце коридора. Иногда Вера спускается сюда, чтобы спрятаться от Хантера. Говорит, это самая тихая комната в доме.
Мёрфи закрывает дверь, как только я переступаю порог.
Я поворачиваюсь к нему, заламывая руки.
— Как мистер Моррисон?
— Ты в порядке? — спрашивает Мёрфи, словно мой вопрос не имеет значения. Страдание на его лице обрушивается на меня, как двадцатифутовая волна, накрывающая берег.
— Да, — шепчу я.
Он отталкивается от двери.
— Как мистер Моррисон?
Мёрфи проводит костяшками пальцев по моей левой щеке. Я закрываю глаза и подаюсь навстречу его прикосновению. Когда его рука исчезает, я снова открываю глаза. Интенсивность его взгляда, прикованного к моему, заставляет все вопросы испариться.
Вокруг пугающая тишина, слышно только, как сердце бешено колотится в груди, когда он обвивает мою талию руками, чтобы развязать фартук. Ни один мускул в моем теле не протестует, ни тени сомнения или колебания.
Хантер умер?
Где Вера и Блэр?
И почему я не могу сделать поиск ответов на эти вопросы своей первостепенной задачей?
Отбросив фартук на пол, Мёрфи наклоняется и шепчет мне на ухо:
— Привет.
Мурашки бегут по коже, когда он целует меня в шею, расстегивая платье. Как только он спускает его с моих плеч, я тянусь к краю его футболки. Он хватает ее за воротник сзади и стягивает через голову. Наши рты сталкиваются, языки исследуют знакомую территорию.
Ловкими пальцами он расстегивает мой бюстгальтер, и я бросаю его на пол. Мёрфи нежно сцепляет мои запястья за спиной, заставляя меня прогнуться. Мои затвердевшие соски трутся о волоски на его груди, и ноющая боль внизу живота превращается в нечто гораздо более сильное, чем я могла себе представить. И о боже… как же я это представляла.
Он опускает голову, целуя и покусывая мою шею, при этом усиливая хватку на моих руках, чтобы грудь подалась еще чуть сильнее вперед.
— О-о-ох… — стону я секунду, прежде чем прикусить нижнюю губу, чтобы заглушить реакцию, когда он берет сосок в рот и слегка тянет зубами. Он переключается на другой и повторяет то же самое.
Я кусаю губу до тех пор, пока мне не начинает казаться, что я чувствую вкус крови. Не помню, когда в последний раз была настолько возбуждена, на грани оргазма. Мои колени подкашиваются, и он усмехается, касаясь губами моей кожи, одновременно отпуская мои руки и сосок.
Я впиваюсь пальцами в его волосы, сжимая их в кулаки, чтобы притянуть его для еще одного глубокого поцелуя. Его рука ныряет в трусики, выбивая остатки воздуха из моих легких, когда два пальца входят в меня.
— Больше никогда, мать твою, не пытайся уйти от меня так, как тогда, — говорит он глубоким, непоколебимым голосом. Мы стоим, прижавшись лбами друг к другу, тяжело дыша, и мое дыхание прерывается каждый раз, когда он толкается пальцами глубже.
Именно так, как нужно.
Он не просит меня стать его. Он просит меня не сходить с ума — так, как я начала это делать прошлой ночью после того, как делала Хантеру искусственное дыхание, как делала в ту ночь, когда машину занесло на дождливой дороге.
Мёрфи вынимает пальцы и подается вперед, стягивая мои трусики до самых колен.
Я издаю резкий вдох, а затем моя челюсть разжимается в беззвучном крике, когда его язык пронзает меня между ног.