Страница 86 из 127
Глава 43
Мёрфи
Трагедии потому и трагичны, что всегда случаются в самый неподходящий момент, когда всё вокруг рушится.
Время — наш злейший враг.
После ужина мы прогулялись вокруг озера. Хантер не пошел — у него было несварение.
Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать происходящее. Вера и Блэр кричат. Я звоню в 9-1-1, но как раз, когда они отвечают, в парадную дверь врываются парамедики. Должно быть, Элис вызвала их.
Они просят её отойти, но она их игнорирует, так что мне приходится оттаскивать её в сторону, пока она шепчет: «Не умирай. Плыви».
Блэр и её мать в отчаянии. Мой будущий тесть лежит на полу мертвый. Но единственное, на чем я могу сосредоточиться — это Элис. Я снова теряю её.
Этого не может быть.
Она вырывается из моих рук, но я не могу отпустить её, только не с этим отсутствующим взглядом.
— Не делай этого, — говорю я, хватая её за плечи и прижимая к задней двери, прежде чем она успевает её открыть. — Ты слышишь меня?
Впервые её безумные глаза фокусируются и встречаются с моими.
— Элис, никто не тонет. Хорошо? Он в порядке. Ты в порядке. — Мой голос срывается от лжи и отчаяния. Я шепчу: — Хорошо, малышка?
Она моргает, и крупные слезы катятся по её лицу.
Я никогда в жизни не чувствовал такого внутреннего разлада. Я не могу быть везде сразу. Это что, всё? Это тот самый момент, когда мне нужно сделать выбор? Это новый уровень чертовой жестокости.
— Мне нужно, чтобы ты смотрела на меня. Ты. В порядке.
Грузовик Каллена стоит на улице. Я никогда не думал, что буду так рад его видеть.
— Не двигайся. Стой здесь. Хорошо?
Слезы застыли на её длинных ресницах.
— Элис, ответь мне. — Я прижимаю ладони к её лицу и целую её.
Она не отвечает.
— Элис, — шепчу я над её губами. — Привет, — говорю я на выдохе, как в молитве.
Она кладет руки мне на запястья и подается вперед, чтобы поцеловать меня. Я с облегчением выдыхаю носом. Затем я отстраняюсь и улыбаюсь сквозь боль и панику:
— Вот ты где. Вот моя Элис. Стой здесь. Хорошо?
После короткой паузы она кивает.
Я целую её в последний раз в лоб и спешу обратно на кухню как раз в тот момент, когда Хантера грузят на каталку. Блэр бросается мне в объятия, рыдая.
— У него бьется сердце, — говорит Вера, вытирая глаза. — Я поеду в машине скорой помощи.
— Я тоже еду. — Блэр отпускает меня.
Я киваю:
— Я поеду на машине и встречу вас там.
Её лицо снова искажается от плача, Вера обнимает её за плечи, и они направляются к парадной двери. Я возвращаюсь к задней двери, где Элис стоит, глядя на свои туфли, неподвижная, как статуя. Словно уснула.
— Готова? — Я беру её за руки и подношу к губам, целуя костяшки пальцев по очереди.
— Готова, — шепчет она.
— Сердце Хантера бьется. Он жив благодаря тебе.
Она щурится, словно это слишком сложно осознать.
— Пошли. — Я веду её к гостевому домику и открываю раздвижную дверь.
— Малышка, чего так долго? Снимай одежду и тащи свою сексуальную задницу сюда, — кричит из спальни Каллен.
— Элис не одна, — говорю я.
Минуту спустя он появляется из-за угла, без рубашки, в джинсах, которые не застегнуты до конца. Моя челюсть на мгновение сжимается, но у меня нет времени злиться или ревновать. Сегодня ночью я чертовски благодарен, что он здесь, потому что я должен уйти, а она не может оставаться одна.
— Что ты знаешь о её прошлом? — спрашиваю я.
Он смотрит на неё:
— В каком смысле?
— С ней случилось кое-что трагическое. И определенные вещи провоцируют ПТСР. У Хантера случился сердечный приступ, и это стало триггером.
— Господи, — говорит он, заключая Элис в объятия.
Она приникает к нему, как тряпичная кукла.
— Мне нужно в больницу. Побудь с ней, пока я не вернусь. Понял?
Каллен смотрит на меня, и между нами что-то происходит. Уверен, что у меня хреново получается скрывать глубокую тревогу. Уверен, он видит каждую эмоцию, которую я когда-либо испытывал к ней, они светятся на моем лице, как неоновая вывеска.
— Конечно, я позабочусь о ней, — говорит он сдавленным голосом.
Я разворачиваюсь и бегу обратно к дому, чтобы забрать машину. Когда действие адреналина закончится, я вскрою пачку маршмэллоу и буду жарить их над костром из моей горящей жизни, но сейчас я должен продолжать движение — сделать всё, чтобы остальные не расклеились.