Друид. Вне времени

Глава 16

— Барин, охрану усилили, как вы и велели, — доложил Кирсанов. — Посты стоят с ночи, смены расписаны до завтрашнего полудня. Внутренний круг держат наши егеря, отдыхают через одного.

— А кто следит за наёмниками из Волгина?

— Грач. Можно не переживать, там люди проверенные. Он с их старшим года три по одним лесам ходил, ещё до службы у вас. Говорит, мужик слова ни разу не нарушал.

— Где они встали? — продолжал я спрашивать, несмотря на такой отзыв.

— В лесу, дугой от восточной просеки до оврага, как уговаривались. Гостям на глаза не покажутся, хоть весь день по саду гуляй. Трое магов при артефактах, включили их с рассветом. Я утром мимо их поста проходил и, честно признаюсь, испугался с непривычки: голоса слышу, шаги слышу, а людей нет.

— А Грач специальный артефакт взял?

— Да, и видит всех до единого, — Кирсанов позволил себе короткую усмешку. — Ходит между ними и каждому в глаза заглядывает, для порядка. Блокиратор при нём, как вы на найме и потребовали.

Старший наёмник при той просьбе сперва обиделся, дескать, не доверяю. А я ему ответил, что доверие в этом доме зарабатывается делом. И мы друг друга поняли.

— Хорошо. Ступай поешь и поспи два часа, вечером ты мне нужен свежим, — велел я.

Он ушёл, а я допил чай и прокрутил в голове всю схему ещё раз.

Десять человек охраны на одну свадьбу выглядели перестраховкой, и я отдавал себе в этом отчёт. Нанимал их на всякий пожарный, по привычке из прошлой жизни, где под любое многолюдное мероприятие закладывался отдельный бюджет на безопасность.

Проверка обозов, к слову, ничего путного не дала. За минувшие дни через ворота прошло два десятка повозок, и каждую Тишь обнюхала от колёс до поклажи, а Данила следом прогревал чутьём каждый ящик. Но ничего даже близко подозрительного не нашлось.

Подарки, прибывшие вчера с роднёй невесты, я осмотрел лично и каждую шкатулку подержал в руках. Дерево оказалось обычным, серебро отозвалось простым холодом металла, и даже в комоде карельской берёзы никакого второго дна не обнаружилось.

«Золотую» арку Сухомлина, прибывшую из Саратова, Данила проверял магическим чутьём дважды из-за размеров, и оба раза ничего не находил.

Из всего этого следовало одно из двух. Либо Норов к гулянью не успел, либо я искал совсем не там, где следовало. Первый вариант мне нравился, во второй верилось куда больше, и потому расслабляться до конца праздника я не собирался.

Сухомлин перехватил меня на полпути к поляне. Одет он был безупречно, в сизый фрак с серебряной нитью, и горе на его лице выглядело отрепетированным перед зеркалом.

— Барон, я нем, — начал он трагическим полушёпотом. — Я оскорблён в лучших чувствах. Мою арку, моё золочёное чудо, которое двое суток везли из Саратова на рессорной подводе, убрали в зал. Как ширму, барон! А на её месте, простите великодушно, стоят деревья. Сплетённые деревья. Это неслыханно.

— Красивые деревья, Владимир Кириллович. Я их лично ставил сегодня на рассвете. Вы что же, против моей воли? — слегка прищурился я.

Его претензия была даже забавной.

— Дело вовсе даже и не в красоте! — он прижал ладонь к груди. — Дело в традициях-с. Арка на обряде Ладены полагается золотая, вам это любой столичный распорядитель подтвердит. Золото ловит первый луч и венчает молодых светом, так испокон веков заведено. Про лебедей я уж молчу. Хотя нет, не молчу! Лебедей отчаянно не хватает, пара белых птиц у ручья довершила бы картину. И платье! Невесте на обряд Ладены полагается золотое или, на худой конец, коричневое, под цвет спелого поля. А у нас что?

— А вы обернитесь.

Сухомлин обернулся нехотя, продолжая держать ладонь у груди. От гостевого крыла через сад как раз выводили невесту, и утреннее солнце убедило его за меня.

Настенька шла в платье из плотного золотистого шёлка, привезённого родственниками. Как понимаю, у них этот наряд передавался по наследству и ценился пуще свадебных колец.

Но по этому золоту от подола к лифу поднимались тонкие зелёные прожилки, вшитые в саму ткань. Издалека этот наряд был заметен парчой редчайшей столичной выделки. Вблизи же становилось видно, что зелёные нити едва уловимо шевелятся, как трава под слабым ветром.

Пенсне сползло у распорядителя на кончик носа, и поправлять его он не спешил.

— Золотое, — выговорил он наконец. — С зелёным. Барон, я беру свои слова назад. Половину слов: лебедей всё равно не хватает.

— Переживём без лебедей. Ступайте к гостям, Владимир Кириллович, через час ваш выход.

Он удалился походкой полководца, принявшего армию, а я ещё постоял, глядя вслед невесте. Платье подшивала Ярина, и о зелёных нитях в золотой ткани мы с ней условились заранее. Нити эти были живыми побегами моего леса, истончёнными до толщины шёлковой пряжи, и до срока они спали. Гостям об этой части наряда знать было незачем, а невесте мы сказали половину правды: в этих ростках ещё крылся сюрприз.

— Между прочим, это платье я охранял, — объявился у меня в голове Пушок. Сам он обнаружился на перилах беседки, с орехом в лапках и с осанкой коменданта осаждённой крепости. — Всю ночь на шкафу просидел, пока Ярина платьем занималась. У меня теперь в запасе три новых ругательства, и все три про тебя.

— Вечером расскажешь. Сегодня работаешь по гостям: смотри, слушай, о любой странности докладывай сразу.

— Я, между прочим, белка благородных кровей, а ты из меня сыщика делаешь… Ладно. Работаю. Но ореховый стол после всего мой, и это не обсуждается.

К одиннадцати поляна у ручья наполнилась народом. Лавки для гостей встали широким полукругом перед аркой. Дорожку к ней устлали свежей травой, которую лес поднял этим утром, и над местом этим стоял ровный гул полусотни голосов.

Родня невесты держалась пока стайкой вокруг матери, сослуживцы Горенкова блестели пуговицами мундиров.

Музыканты из Волгина настраивались под старой рябиной. Погода выдалась редкая для осени, тёплая и безветренная, и в этом имелась моя доля участия: лес держал над поляной тихий полог, отводя холодный воздух верхом.

Сам я встал в стороне, под старой липой, откуда просматривалась вся поляна. Со стороны это выглядело скромностью хозяина, уступившего праздник гостям. На деле под моей ладонью, прижатой к тёплой коре, сходились нити всей церемонии, и каждую предстояло тронуть вовремя. В прошлой жизни я так же стоял за кулисами на больших презентациях: на сцене блистают докладчики, а человек с общим пультом держится в тени и следит, чтобы всё произошло вовремя.