Страница 28 из 73
Дверь кабинета закрылась следом за нами.
Йозеф фон Штерн ждал за столом. Тот же человек лет тридцати на вид, гладкий, с зачёсанными волосами и лицом, на котором время не оставило ни единой пометки. Он не поднялся мне навстречу и, кажется, не дышал. Где-то в глубине дома одиноко ударили часы. Один раз.
— Ровно час, — произнёс фон Штерн. — В этот час мои двери закрыты для всех, барон. Для вас я сделал исключение. Первое за очень долгое время. Прошу, садитесь. Ваши спутники могут присесть на стулья у дальней стены.
Я расположился напротив Часовщика, поставил ларец на стол, откинул крышку и выложил перед ним золотые часы, присыпанные полынной трухой.
— Возвращаю ваш реквизит. Разряженным. Там же показания купца, подписанные в трёх листах. Обломки ваших кукол остались у меня на поляне, их я, с вашего позволения, оставлю себе. Это чтобы мы не тратили ваш драгоценный час на выяснение, зачем я приехал.
Фон Штерн опустил взгляд на часы. Трогать их он не стал. И почему-то мне показалось, будто не сделал он этого из-за полыни.
— Чисто сработано, — сказал он наконец. — Оба раза. С палатой и с поляной.
— Вы подсадили отраву в мой санаторий, качали время из моего гостя и прислали врагов на мою землю. Я приехал спросить о другом. Зачем вы открыли на меня охоту?
Фон Штерн молчал. Пауза тянулась, и тянул он её намеренно. А потом вдруг моргнул. Впервые за всю встречу.
— Я проверял, годитесь ли вы, — он выдержал ещё одну паузу, а затем, наконец, высказал то, ради чего и позвал меня сюда. — Я не открывал на вас охоту, барон. Охота открыта на нас обоих.