Страница 23 из 73
Письмо, стало быть, пришло месяц назад. Я прикинул числа, и выходило аккурат после моей поездки в Саратов. Часовщик сел его писать, едва за мной затворились ворота.
Купец весь трясся. Ему было стыдно за содеянное, и говорить он более не мог.
Я сидел подле него и чувствовал, как разгорается во мне злость. Вот, значит, как оно было устроено… Должника снаряжают ко мне, на мою землю, в мой санаторий. Дают ему часы, которые действуют как насос и качают время из него самого и из всякого, кто находится рядом. И должник ещё кланяется за такую милость!
Никакой милости тут не было и в помине. Чужими руками был проведён опыт на моей земле. Но пациент зла никому не желал. Его просто обманули, и очень хитро.
Фон Штерн открыл на меня охоту, теперь я знал это твёрдо. Одного не могу понять: чего он хочет от меня добиться? С какой целью творит всё это?
— Часы я забираю, — сказал я купцу. — Долг ваш мы с бароном обсудим отдельно, и торговаться я умею получше вашего. А вы лечитесь и спите. Под моей крышей из вас больше никто ничего не возьмёт.
Я вышел из палаты, притворил дверь. В приёмной меня ждали Данила и часы.
Что ж… А разговор с фон Штерном, похоже, всё-таки придётся организовать. Снова.
Давно я откладывал мысль, что Часовщик ещё вернётся. Но больше игнорировать эту опасность не выйдет.
Пора снова с ним повидаться.
В приёмном кабинете горела одна лампа. Данила сидел на табурете в трёх шагах от стола и глядел на завёрнутые в платок часы. Как караульный на пойманного лазутчика. Валерьян парил над самым свёртком и что-то бубнил себе под нос, изучая механику сквозь платок.
— Живые, что ли, эти часы, барин? — спросил Данила, поднимаясь. — Тикают и тикают так… что аж зубы ноют. Неприятно как-то. Я подобного почти никогда не испытывал.
— Неживые они, не бойся. Но всё же потерпеть это тиканье придётся. До утра постереги, а с рассветом снесём их в подвал, в ларец. Скрою и сверху магии своей добавлю. Чтобы точно заточить этот механизм. А ещё можно зверобой с полынью добавить. Пусть с травами этими лежит. Так надёжнее.
Это я заметил очень давно. Визитная карточка фон Штерна была окружена этими травами. Думаю, мне достали её в таком виде, чтобы сдержать силу, которая даже случайно может передаться от Часовщика.
— Толково, — одобрил Валерьян, не отрываясь от свёртка. — Травка эта им поперёк горла, я ещё по той карточке приметил, пока она у тебя в столе лежала.
Договорить нам не дали.
Лес окликнул меня. Опасность. Что-то не так!
Я прикрыл глаза и принял образ, который послал мне лес. Восточная сторона, за ельником, старая поляна.
И на поляне люди.
Лес показывал их мутно, через какую-то плёнку, образ запаздывал и плыл. Но я насчитал пять фигур. Пять человек стояли посреди моей земли недвижно, ровным полукругом, и не делали ничего. Не жгли, не копали, не шли к поместью.
Стояли и ждали.
И Миха молчал. Дух-медведь стерёг восточную границу так, что зверь крупнее мыши не проходил там незамеченным. Теперь же пятеро встали посреди его дозора, и хранитель даже ухом не повёл. Для леса этих гостей попросту не существовало, и от такой слепоты собственных сторожей я прилично напрягся.
Мою защиту пробили. Как — непонятно. Но значит это одно: действовать придётся мне самому. Лично.
— Барин? — Данила потянулся к своей магии. Моё лицо он читать научился. — Что-то стряслось?
— Гости на восточной поляне. Пятеро. Стоят и ждут.
— Так я мигом, кликну ребят…
— Отставить, — я поднял ладонь. — В эти дела лучше другим людям не вмешиваться. Опасно это. Сначала я сам. Нехорошее у меня предчувствие. Совсем недоброе. Останешься при часах. Это приказ.
Данила согласился, спорить со мной не стал, так как считал меня своим учителем, а не просто господином.
— А ты, значит, один туда собрался, — проскрипел Валерьян и впервые за вечер оторвался от свёртка. Лицо у деда сделалось серьёзное. — Внучок, они ведь не прячутся. Пять человек встали на поляне и ждут. Знаешь, как это называется? Приглашение. А на приглашения, писанные незнакомой рукой, ходят либо дураки, либо с подкреплением.
— Подкрепление там ляжет. А не пойду я, они сами придут, и придут туда, где спят мои люди. Уж лучше я на них погляжу на дальней поляне, чем под окнами санатория. Нужно остановить их, пока сюда не припёрлись.
Валерьян промолчал.
У ворот меня перехватил Грач. Рука его висела на перевязи, но караул он нёс исправно, и по тому, как он вырос у меня на пути, я понял, что разговор с Данилой он слышал через окно от первого до последнего слова.
— Барин, дозвольте хоть до ельника проводить!
— Не дозволю. Слушай сюда. Поднимешь егерей тихо, посты стянешь ко двору, к корпусам никого чужого не подпускать. Ярину не будить до срока. А срок такой… — я задумался. — Если к рассвету меня нет, разбудишь её и Ярослава, и готовьтесь все. В лес не соваться. Лес сам скажет, что делать. Повтори.
Грач повторил слово в слово, а затем добавил:
— Возвращайтесь к рассвету, барин.
За воротами меня ждал Мох. Дух вырос из темноты горой, тёплой и пахнущей прелым листом, и опустился на колени, подставляя спину.
— Довезу до ельника, друид. Дальше сам пойдёшь, — он повёл рогатой башкой в сторону востока и всхрапнул. — Не нравится мне там. Что-то совсем недоброе. Опять себя бесполезным чувствую… Стылым не тянет, гнилью не тянет, но… Там ничем не тянет! Творится в лесу то, чего не бывает.
— Знаю. Потому и еду туда один.
Мох высадил меня у кромки ельника и остался стоять, вкопанный, только уши ходили. Дальше я пошёл один.
Тишина впереди была не лесная. В лесу и ночью что-нибудь да живёт, скрипит, дышит. Здесь не жило ничего. И воздух с каждым шагом густел.
Я вышел на поляну.
Нарушители спокойствия стояли посередине, пятеро, ровным полукругом. Луна светила хорошо, и я разглядел их во всех подробностях.
Одинаковые тёмные костюмы городского кроя, одинаковый рост, одинаковый разворот плеч. Лица одинаковые тоже, гладкие, правильные и совершенно неподвижные, и кожа этих лиц отливала в лунном свете как фарфор. Ни у одного не шевелилась грудь. Пятеро не дышали.
Это ненормально. Да. Но я уже встречался с ними. Знаю, кто это такие.
Куклы фон Штерна. Как-то они приезжали ко мне. Двое.
Теперь их было пять, и стояли они на моей земле уже не как посыльные, а как враги. По крайней мере, так мне казалось.
Я сделал ещё шаг, и за моей спиной что-то изменилось. Магия потекла иначе.