Страница 9 из 167
Этот год — чистый холст. И я надеюсь снова найти в себе краски, чтобы его расцветить. Просто пока не нашла способа снова начать кататься.
— Алондра, мы не закончили.
Я закатываю глаза и перебрасываю косу через плечо.
— Твоя команда пришла, так что, думаю, закончили, пап.
Я спешу к выходу, но в дверях врезаюсь в чью-то мощную фигуру.
— Ого, не припомню, чтобы кто-то вылетал из кабинета тренера так быстро. Разве что Бакстер, когда нам объявили о кроссе в полной экипировке.
Сильные руки хватают меня за плечи, помогая удержать равновесие. Всё внутри напрягается. Я медленно поднимаю взгляд и сталкиваюсь глазами с Джеком.
— Алекс? — его глаза округляются.
Твою мать. Джек — хоккеист?
— Шульц, убери руки от моей дочери, — предостерегающе бросает отец. В его голосе слышатся неожиданно резкие нотки.
Я отступаю, и красивое лицо Джека бледнеет. Он мгновенно роняет руки и смотрит поверх моей головы на отца.
Шульц?
Тот самый Джек Шульц?
У меня было правило не связываться с хоккеистами, и у него была веская причина — инстинкт самосохранения.
— Алекс — ваша дочь? — спрашивает он.
Я пытаюсь незаметно помотать головой, мысленно умоляя его заткнуться.
Он понятия не имеет, как всё плохо, но проблемы будут не у него. Он — золотой мальчик, который в глазах моего отца не может совершить ошибку. А я его главное разочарование, бросившее единственное, что имело для него ценность.
— Насколько я помню, дочери по имени Алекс у меня нет, зато есть Алондра. Простите, откуда вы знакомы и почему ты решил, что её зовут Алекс? — спрашивает отец.
Джек переводит взгляд на меня. В его глазах я вижу точно такую же панику, как у меня. Меньше всего мне нужно, чтобы отец узнал, что мы встретились в баре.
— Э-эм, мы вместе ходим на английский, и я его репетитор. Он решил, что меня зовут Алекс, потому что я представилась как Ал, — выпаливаю я.
Эта ложь сработает только в случае, если Джек меня не выдаст. В школе я подрабатывала репетиторством, так что звучит правдоподобно.
— Она твоя наставница? — уточняет отец, и я смотрю на Джека, надеясь, что он придёт в себя.
Он сжимает челюсти и кивает.
— Да. Мы встречаемся по вторникам и четвергам вечером, разбираем материал, который проходили на парах, — отвечает он.
Я чувствую такое облегчение, что готова расплакаться. Джек, может, и считает меня сумасшедшей (особенно если репетитор ему нафиг не сдался), но я не переживу лекцию о том, что отвлекаю игроков, а уж тем более самого Джека Шульца.
— Именно. Просто учеба. Репетиторство, — заверяю я отца, оглядываясь через плечо.
Он пристально смотрит на меня, сдвинув брови.
— Ал, надеюсь, ты относишься к этому серьезно. Наши шансы на выход в «Frozen Four» резко упадут, если Шульца отстранят из-за неуспеваемости.
— Она серьезно относится… мы оба, — перебивает Джек, и это звучит лучше любого моего оправдания.
Добро пожаловать в мой персональный ад.