Страница 40 из 167
— Это из-за твоего отца? — тихо спрашивает он.
Я кусаю губу так сильно, что не удивлюсь, если пойдет кровь. Дело в нем, но в то же время в чем-то гораздо большем. В том, как я жаждала любви отца и была так уязвима, что Брэдли легко этим воспользовался, воруя меня по кусочкам, пока от меня не осталась лишь пустая оболочка.
—
Джек, я не могу.
— Ал, ты не можешь позволить ему мешать тебе заниматься тем, что ты любишь. — Он стоит прямо передо мной, но я не открываю глаз, даже когда запах корицы окутывает меня, потому что знаю, что если посмотрю на него, то сдамся. — Делай то, что приносит тебе радость.
Я считаю в уме от десяти до одного, заставляя себя войти внутрь.
Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один.
Тревога никуда не делась, она глухо бьется где-то в животе, но я хотя бы могу дышать.
— Мы не будем кататься долго, — обещает Джек. Его мягкий голос так и манит открыть глаза. — Пожалуйста, Ал. Если не ради себя, то ради меня.
Я давлюсь смешком и качаю головой.
— Ради тебя? — удивляюсь я его наглости.
Он смотрит на меня сверху вниз, и на его щеках проступают ямочки.
— Да. Мы здесь, чтобы праздновать.
— Умеешь ты убеждать, — соглашаюсь я и следую за ним в здание.
Я прислоняюсь к стене у раздевалки, пока он забирает наши коньки. Когда Джек выходит через пару мгновений, его улыбка становится еще шире. У меня чешутся руки забрать у него сумку, но другая часть меня в ужасе.
— Что? — спрашиваю я, видя, как в уголках его глаз собираются морщинки.
— Ты всё ещё здесь, — отвечает он.
Я скрещиваю руки на груди и делаю неровный выдох.
— Всё ещё здесь, — подтверждаю я, выдавливая самую убедительную улыбку, на которую сейчас способна.
Кажется, будто Джек заглядывает мне прямо в душу, и неважно, сколько стен я строю, у него отлично получается их рушить.
— Ал, ты не обязана этого делать, если не хочешь, — говорит Джек.
Я бы ему поверила, если бы он не выглядел в этот момент как побитый щенок, особенно после той вдохновляющей речи, которой он затащил меня сюда.
— Ты этого хотел, так что, как твой друг, я собираюсь «не кататься» вместе с тобой, — заявляю я и направляюсь к выходу на лед.
Мое упрямство помогает мне забрать у него коньки, но, затянув шнурки и натянув поверх носки, я снова медлю.
— А если у меня не получится? — спрашиваю я, глядя на него.
Добрые глаза Джека встречаются с моими, и он кладет свою ладонь поверх моей.
— Тогда мы просто посидим здесь и «не будем кататься».
Его рука большая и мозолистая, но прикосновение такое нежное, что страх, сковавший меня, начинает таять.
Джек медленно поднимается и первым делает шаг на гладкий лед. Я позволяю мышечной памяти взять верх, хватаясь за бортик и пытаясь решить, готова ли я сделать этот шаг и добровольно проехать перед кем-то другим.
И я ныряю в этот омут с головой, стараясь не чувствовать себя так, будто меня раздели донага и выставили в толпу.
Сделав быстрый круг, я чувствую, как расслабляюсь, и напряжение покидает тело. Джек подъезжает ко мне с легкой улыбкой, на которую я стараюсь ответить тем же.
— Наперегонки? — спрашивает он, лукаво ухмыляясь, и я фыркаю.
— Чтобы ты меня уделал? Нет уж, спасибо.
— Да ладно, ты же сама хочешь, — Джек разворачивается и неспешно едет передо мной спиной вперед.
— Неужели? Ты уже вытащил меня сюда, разве этого достижения тебе мало? — интересуюсь я, думая, что бы он сказал, узнай он, сколько утренних часов я провела на трибунах, пытаясь заставить себя выйти на лед.
— Тебе весело? — спрашивает Джек, засовывая руки в карманы худи.
Я даже не пытаюсь соврать, чтобы подразнить его. Улыбка сама собой становится шире, и я киваю, потому что мне действительно весело.
— Хочу услышать это от тебя. «Ты был прав, Джек. Мне так весело, потому что ты такой забавный и самый сексуальный парень в мире», — произносит он, пытаясь пародировать мой голос.
Я прыскаю от смеха и в изумлении смотрю на него.
— Надеюсь, ты сейчас не меня изображал, потому что я бы в жизни такого не сказала.
Глубокий смех Джека эхом отражается от заграждений.
— Спорим, ты меня не обгонишь, — бросает он вызов.
Самое раздражающее, что его тактика работает. Я толкаю его, заставая врасплох, и быстро срываюсь к другой стороне катка. Я уже почти у линии ворот, когда Джек проносится мимо меня и первым касается бортика.
— Ты сжульничала, — заявляет он, и я закатываю глаза.
— Ты всё равно меня обогнал.
Я быстро катаюсь, но он постоянно тренируется и считается одним из самых скоростных игроков в дивизионе, если не самым быстрым. Вообще чудо, что он еще не ушел из команды университета, чтобы подписать контракт с профи.
— Хотела, чтобы я поддался? — Джек ухмыляется самым бесячим образом.
— Просто напоминаю: ты мне ничего не «позволяешь» и не «поддаешься». — Я закатываю глаза и показываю ему средний палец, снова срываясь с места.
В какой-то момент Джек подключает телефон к динамикам, и я замираю, когда по арене разносится моя любимая песня. Я бросаю на него вопросительный взгляд, а он просто говорит, что Элли проболталась о моих вкусах.
Я теряю счет времени, просто наслаждаясь моментом. Я не пытаюсь прыгать, так как сначала хочу подкачаться в зале и вернуть былую силу мышц.
— Спасибо, — говорит Джек, привлекая мое внимание.
Рада, что на коньках, иначе я бы ему и до плеча не достала.
— Серьезно, я бы не сдал экзамен без твоей помощи. Ты не обязана была помогать, но ты это делаешь, и я очень это ценю.
— Ты не особо оставил мне выбор, но твоя настойчивость это одновременно твое лучшее и худшее качество, — шучу я, стараясь не сгущать краски.
Я не хочу, чтобы Джек смотрел на меня так, как Мэйси, когда думает, что я не вижу.
Кончики его ушей краснеют, и он потирает затылок.
— Я видел по твоему лицу, когда ты каталась, что любишь это так же сильно, как и я. Не знаю, что случилось и почему ты бросила, но подумал, что сегодня это поможет тебе... не знаю. — Джек резко выдыхает. — Я просто хотел помочь.
Сердце подпрыгивает к самому горлу от искренности в его голосе. Если бы не знала его позицию насчет отношений, я бы почти поверила, что это свидание. Но знаю, что это не так, и сама этого не хочу. И всё же мне чертовски нравится проводить время с Джеком.