Страница 39 из 167
Она не права. Между нами всё совсем не так.
Я закатываю глаза и отмахиваюсь от её слов, но улыбка так и не сходит с моего лица.
— Какой план? — спрашиваю я, забираясь в грузовик Джека.
Я улыбаюсь, слыша, как на фоне негромко мурлычет радио, настроенное на кантри-волну. Машина не новая и порядком потертая, но мне нравится, что она не броская. Внутри чисто, и сразу видно, что Джек за ней ухаживает, но для меня это просто еще один слой его личности, который предстоит раскрыть.
— Увидишь, — отвечает он, переключая передачу, пока я пристегиваюсь.
— Я достаточно тепло оделась для того, что ты задумал? — интересуюсь я, заставляя его взглянуть в мою сторону.
Я выбрала плотный свитер, леггинсы, пушистые носки и сабо Биркеншток. Я долго сопротивлялась их покупке, но в прошлое Рождество все-таки сдалась и попросила их в подарок. Теперь я практически живу в них, как только температура начинает падать.
Джек окидывает меня взглядом и кивает.
— Да, должно быть в самый раз.
Куда он может меня везти? То, что я уже знаю о Джеке, говорит мне, что он славный парень и с ним я чувствую себя в безопасности наедине, а этого мне вполне достаточно. Но в моих знаниях еще много пробелов, и я понятия не имею, где он собирается праздновать свою оценку.
— Чем ты любишь заниматься в свободное время? — спрашиваю я.
Я разворачиваюсь на сиденье, чтобы наблюдать за ним. Сияние приборной панели и свет пролетающих мимо фонарей отбрасывают тени на его лицо.
Он тихо посмеивается.
— Я не скажу тебе, куда мы едем. Узнаешь через пару минут.
— Грубиян. — Я в шутку высовываю ему язык. — Я спросила, потому что хочу лучше узнать своего друга.
— Весь мой мир вращается вокруг хоккея. У меня не так много времени на что-то другое, так что, наверное, это хорошо, что хоккей и есть мое любимое занятие в свободные часы, — говорит он.
Я его понимаю, ведь раньше тоже тратила каждую свободную секунду либо на лед, либо на мысли о катании.
— А летом? — допытываюсь я, чувствуя, что должно быть что-то еще.
Джек вздыхает и легко барабанит пальцами по рулю, переключая скорость.
— Летом я подрабатываю физическим трудом, а всё остальное время провожу с мамой.
— О, типа стройки? — я пытаюсь представить Джека на стройплощадке, но он качает головой.
— Не совсем, — уклончиво отвечает он, и теперь мне еще любопытнее.
— И что же тогда?
— Я из Амарилло, а это край скотоводов. Когда мне исполнилось четырнадцать, сосед помог мне устроиться на неофициальную подработку на лето на ранчо, где он сам вкалывает.
У меня буквально отвисает челюсть, а воображение пускается вскачь. Боже мой. Я была права.
«Бросай лошадь, оседлай хоккеиста».
Интересно, носит ли он ковбойскую шляпу и эти кожаные штаны с открытым задом? Сапоги? Прекрасно, теперь я представляю Джека в таком прикиде, хотя мне и не нужен был лишний повод думать о его заднице.
— Ал, ты так мух наглотаешься, если не закроешь рот, — шутит Джек, а я не могу перестать на него пялиться.
— Ты серьезно? То есть ты умеешь ездить верхом? — спрашиваю я, пытаясь это визуализировать, и он смеется надо мной.
— Это всё, что ты хочешь знать?
Только не спрашивай про штаны.
— Ну да?
— Да, я умею ездить верхом, — говорит он, и его улыбка становится шире.
Это меняет дело.
— У тебя есть фото? — спрашиваю я, и он фыркает.
— Где я верхом на лошади?
— Или где ты ее гладишь. Было бы круто, если бы у тебя было фото с маленькой лошадкой, — рассуждаю я вслух, представляя, сколько совпадений получил бы его и без того популярный профиль, будь там такое фото.
— С жеребенком. И я не знаю, есть ли у меня фото, потому что я обычно занят работой, а не позированием, — он выдает хриплый смешок.
Наверное, это и правда звучит нелепо: устраивать фотосессию посреди рабочего дня.
— Это как-то связано с тем, чем вы занимались на днях?
— Я уже говорила тебе, что мы делали, — отвечаю я.
Технически я ведь предупреждала его в библиотеке, что найду ему девушку. Не моя вина, что он не воспринял это всерьез. После комментария Мэйси о том, что у нас нет шансов остаться просто друзьями, я еще больше загорелась идеей найти ему пару, чтобы доказать обратное.
— Я не верю, что вы только пили вино и смотрели кино, — заявляет Джек, и я закатываю глаза.
— Это твои проблемы, если ты мне не поверил, — бросаю я, но внутри всё холодеет, когда он сворачивает на парковку арены. — Джек, что мы здесь делаем?
Он паркуется и выключает двигатель, а мое сердце пропускает удар. Я очень надеялась, что он замял эту тему, раз больше о ней не заикался.
— Серьезно, зачем мы здесь? — повторяю я.
Он отстегивается и поворачивается ко мне.
— Ал, мы здесь для того, чтобы «не кататься», — он тепло улыбается. — Тебе понравится, обещаю.
Просто чудо, что парковка пуста. Есть причина, по которой я прихожу сюда только глубокой ночью или ни свет ни заря. Я не общаюсь ни с кем из бывших товарищей по команде, потому что что тут скажешь после того, как бросаешь всё так внезапно? «Извините, мой бывший парень-абьюзер втирал мне, какая я жалкая, раз думаю, что медалей хватит, чтобы отец наконец меня полюбил. А когда я начала спорить, он так сильно ударил меня по ребрам, что я не могла дышать и была вынуждена сняться с соревнований? Как он умолял простить его и клялся, что это не повторится, потому что до смерти боялся меня потерять?»
Но Джек не Брэдли.
Может, поэтому я постоянно с ним спорю. Мой мозг пытается доказать самому себе, что неважно, как далеко я зайду, Джек и пальцем меня не тронет. С Джеком я могу ругаться сколько угодно, а он всё равно закинет меня на плечо, отнесет в спальню и поможет надеть пижаму.
Я сглатываю волнение и отстегиваю ремень. Скрестив руки на груди, я обхожу грузовик, чтобы встретить его, и пытаюсь подавить неприятное чувство в животе. Кататься в одиночестве, когда никто не знает о твоем присутствии, это одно, а осознанно выйти на лед с кем-то другим — совсем другое.
Нет. Я не могу.
Мои ноги словно приросли к асфальту.
— Нет, — слова выходят хриплыми. — Я же сказала, что не катаюсь.
— Я нашел информацию о тебе, — говорит Джек, оборачиваясь ко мне. — Ты была хороша.
Чертовски
хороша. На форумах писали, что ты должна была выступать на чемпионате США, прежде чем внезапно исчезла.
Я закрываю глаза и не нахожу слов. Та, кем я была тогда, и та, кто я сейчас — два разных человека.