Страница 30 из 167
Кажется, он вывернул душу наизнанку, я физически ощущаю его боль. Он замирает с приоткрытым ртом, будто сам удивлен, что сказал это вслух. Я не задаю вопросов. Не раздумывая, я делаю шаг вперед и обнимаю его. Он вздрагивает от неожиданности, а до меня доходит, что у нас может быть гораздо больше общего, чем мы оба могли предположить.
Он не сразу обнимает меня в ответ, но я слышу его тихий вздох облегчения. Не знаю, сколько мы так стоим, но осознание того, где мы находимся, заставляет меня отстраниться.
Он смотрит на меня так, что я не могу разобрать его мыслей. Этот момент кажется гораздо более значимым, чем должен быть.
— И как тебе мое худшее? — спрашиваю я, пытаясь разрядить обстановку.
Джек усмехается, качая головой, но вопрос заставляет его улыбнуться.
— Заткнись, я не буду на это отвечать.
Напряжение от того, что меня поймали на льду, уходит, но тот, кого ждет Джек, может появиться в любую секунду. Мне пора сматываться.
— Почему нет? По-моему, мои обнимашки были на десять из десяти, — спорю я.
— Твердая четверка.
У меня отвисает челюсть, да быть не может! В отместку я толкаю его в эту его запредельно мускулистую грудь.
— Лжец, — говорю я, и его улыбка становится еще шире.
— Ой, поплачь еще об этом. Ты моему поцелую вообще тройку поставила.
У меня вырывается смешок, отчего Джек снова начинает хохотать.
— Для той, кто была такой грациозной там, на льду, это прозвучало максимально наоборот, — подкалывает он и я чувствую, как краснеют щеки.
— Бывает, — я пожимаю плечами, продолжая улыбаться, но эйфория от катания начинает угасать.
Я поглядываю на двери, уверена, его напарник выйдет оттуда с секунды на секунду.
— Ты меня здесь не видел, ладно?
— Сохраню твой секрет за поцелуй, — поддразнивает Джек, и я закатываю глаза.
Я целую свою ладонь и прижимаю её к его щеке, стараясь не задерживать руку дольше пары секунд. Кожа у него гладкая — видимо, побрился утром, — и очень теплая по сравнению с моими озябшими пальцами.
— Вот тебе. Вот так выглядит настоящий поцелуй, — говорю я, откашливаясь и отступая.
— У тебя руки холодные.
Я показываю ему язык и прячу ладони в рукава кофты.
— Ты сам хотел поцелуй и не уточнял, какой именно.
Я разворачиваюсь, подхватываю сумку и закидываю лямку на плечо, чтобы идти к машине.
— Эй?
— Да?
Джек медлит, когда я оборачиваюсь.
— Насчет моего отца… Я не… — Он трет затылок, его щеки слегка розовеют.
Он хочет знать, сохраню ли я его секрет.
— Не переживай об этом, Джек. У всех нас хватает дерьма в жизни. Мой рот на замке.
Его кадык дергается, он кивает.
— Спасибо. Если захочешь спрятать сумку где-нибудь на время, пока ты «точно не катаешься», я могу закинуть её на шкафчик в своей раздевалке. Это лучше, чем таскать коньки по всему кампусу.
Я колеблюсь, но в итоге снимаю сумку с плеча и протягиваю ему.
— Я не катаюсь, — повторяю я.
— Понял. Ты не катаешься.
Звук открывающейся двери заставляет меня отпрянуть так резко, что я чуть не спотыкаюсь.
— Шульц, ты же не планируешь заставить меня блевать перед сегодняшней игрой, а?
— Зависит от того, сколько бросков ты промажешь, — откликается он, ставя мою сумку рядом со своими вещами. — Спасибо, что занесла конспекты, Ал. Ты меня спасла.
Джек подмигивает, и я с облегчением выдыхаю. Он только что придумал мне оправдание, почему я здесь, даже если его напарник меня не знает.
Уточнение:
Джек — настоящий спаситель.
Я направляюсь к выходу, но замираю на месте, когда мне кажется, что подошедший парень меня узнает. Он наклоняет голову, разглядывая меня с ног до головы, и щурится, но я не задерживаюсь, чтобы проверить, догадается он или нет.
Вместо этого я стараюсь удержать то эйфорическое чувство скольжения по льду. Мне его не хватало целый год. Пожалуй, слишком долго.