Хoлодный кaк лёд (ЛП)

Глава 15

Глава 10

Джек

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Последнюю неделю я только и делаю, что спрашиваю себя, какого черта из всего, что я мог выложить Алондре на катке, первым делом я ляпнул про отца в тюрьме. Я ведь мог сказать что угодно другое.

Я мог бы признаться, что терпеть не могу кетчуп и майонез по отдельности, но если их смешать, то буду макать в них всё подряд.

Мог бы рассказать, что четыре года в подростковом возрасте носил брекеты.

Или что иногда, когда я иду по кампусу на пары или в учебный зал команды, я вставляю наушники и не включаю музыку, просто чтобы со мной никто не заговаривал.

Или что у меня никогда не было девушки, потому что я не верю в любовь.

Но я не сказал ничего из этого.

Я по собственной воле выдал Алондре единственную вещь, о которой никогда не говорю правду. Мои соседи по комнате в курсе, но они для меня как семья. Я даже не уверен, что именно знает Элли, а чего нет, и честно говоря, мне плевать, так что я никогда не спрашивал. Она просто была мне хорошим другом.

Черт, меньше всего тем утром на катке я ожидал увидеть Алондру, которая крутит эти чертовы прыжки и катается с широченной улыбкой на лице. Я и понятия не имел, что она стоит на коньках, а уж тем более на таком уровне.

Я пытаюсь не смотреть на тренера Би иначе после того, что она мне рассказала, но это трудно. Я годами равнялся на него и даже считал его кем-то вроде отца. Да, он почти всегда ведет себя как жесткий сухарь, но я знаю, что он всегда желал мне только лучшего.

А теперь каждый раз, когда он хвалит кого-то из нас или спрашивает о моих делах, я задаюсь вопросом, делает ли он то же самое для Ал. Это вообще не мое дело, но я постоянно вспоминаю выражение её лица, когда она пришла на каток две недели назад, чтобы извиниться. Она выглядела так, будто ей проще проглотить горсть гвоздей, чем признать, что их отношения с отцом — полное дерьмо. Но Ал сделала это, потому что хотела, чтобы я поверил в её искренность.

Я откидываю голову, стараясь, чтобы мыло не попало в глаза, пока горячая вода из душа бьет по затекшим мышцам. Я уже и забыл, как всё болит в первые недели сезона, но мы начали с матчей против самых сильных команд в нашей конференции. Нейт делает всё возможное, чтобы прикрывать нас на льду, но он не может защищать и меня, и Купа одновременно, и соперники это знают.

Черт.

Зачем я рассказал ей об отце?

Большинство парней уже свалили из раздевалки к тому времени, как я закончил мыться. Тренер хотел поговорить со мной после тренировки о моих впечатлениях от команды в этом сезоне. Он хочет победы так же сильно, как и мы.

Он замялся, прежде чем спросить, как продвигаются занятия с репетитором. Я постарался ответить как можно более расплывчато, учитывая его отношения с Алондрой, но он всё же мой тренер. Тут приходится ходить по тонкому льду.

Я чувствую, как нервы сдают, пока жду результаты промежуточного экзамена, но продолжаю напоминать себе, что в крайнем случае смогу сделать работу над ошибками.

По крайней мере, тренер Би не спросил, как у неё дела. Не знаю, что бы я ответил в таком случае.

Когда я оделся, сумка Алондры на верхней полке моего шкафчика снова начала мозолить глаза. Она попросила меня выставить её пару дней назад, и мне стоило огромных усилий не прийти пораньше, чтобы посмотреть, как она «не катается». Ал может отрицать это сколько угодно, но она явно такая же зависимая от льда, как и все мы. И всё же я стараюсь уважать границы, которые она обозначила.

У меня решительно не получается выбросить её из головы, и я не знаю, что с этим делать.

Джонни спрашивал о ней после того, как она ушла, но я быстро это пресек. Я объяснил, что Ал — мой репетитор, и он больше ничего не спрашивал.

Мой темный свитер довольно теплый, но я всё равно накидываю сверху командную куртку, чтобы не замерзнуть по пути в библиотеку, где я должен встретиться с Ал. Надо было одолжить фен у Нейта, потому что полотенце плохо просушило волосы, но я и так опаздываю. Меньше всего мне хочется злить Алондру и давать ей повод думать, что я не ценю её время. Ветер сегодня просто зверский. Скоро придется переходить на подземные туннели между зданиями, когда снега станет слишком много для расчистки тротуаров, но там я чувствую себя как в ловушке.

Я переслушиваю голосовое сообщение, которое она прислала вчера, чтобы уточнить место, и записываю быстрый ответ.

— Извини, опаздываю, буду через пару минут, скоро увидимся, — я прибавляю шагу, пока ветер кусает лицо.

Никогда я не был так рад оказаться в библиотеке, как в момент, когда я зашел внутрь и направился к лестнице на второй этаж.

Что-то в груди успокаивается, когда я вижу её за столиком в самом конце зала. Перед ней стоят два стаканчика кофе.

Я опускаюсь на стул напротив неё.

— Это мне? Не стоило, — говорю я, снимая куртку и обхватывая ладонями теплый стакан.

— Это просто кофе, не делай из этого событие, — отвечает Алондра.

Она накручивает на палец длинный темный локон, но её карие глаза сегодня весело блестят. Черт возьми, иногда действительно трудно притворяться, что она не красавица.

— Как прошла тренировка?

Я удивляюсь её вопросу о хоккее, ведь обычно, стоит мне заикнуться о её приходе на матч, Ал готова бежать в противоположную сторону.

— Сегодня была сухая разминка в зале, — говорю я, и она кривится.

— Фу, гадость. Я начала ходить в зал по утрам, и моя задница теперь за это расплачивается, — произносит Алондра, делая глоток кофе.

Она сама дает мне идеальный повод для флирта.

— Тебе помочь с массажем? Говорят, у меня волшебные руки, дорогая. — Я ухмыляюсь, а Ал закатывает глаза. Так и хочется спросить, не боится ли она, что они там застрянут.

— Дилан уже вызвался помочь, так что твои услуги не требуются, — отвечает она с улыбкой на розовых губах и мое настроение мгновенно падает.

Когда это Дилан успел пересечься с Ал? И почему он ничего не сказал?

— Я бы не подпустил руки Дилана к себе и на пушечный выстрел, но это твоя потеря, — говорю я, пытаясь изобразить равнодушие и отпивая кофе. Он приятно согревает, особенно когда я чувствую вкус карамели и нотки ванили.

Она запомнила, какой кофе я люблю.

Ал прыскает со смеху и скрещивает руки на груди.

— Ты говоришь так, будто сам чем-то лучше, — упрекает она, и я откидываю на спинку стула.