Страница 25 из 167
Брэдли склонился над бильярдным столом в углу бара со своими друзьями. Он стоит ко мне спиной, так что он меня не заметил, но сама близость к нему в одной комнате мгновенно меня трезвит.
И тут я встречаюсь взглядом с Джеком. Он оборачивается, держа в руках два стакана воды, и его лицо озаряет улыбка.
Видимо, мой ужас не отразился на лице, потому что он идет ко мне, протягивая воду.
— Выпей. Утром будет не так паршиво, — говорит он.
Я моргаю, уставившись на стакан.
Мне нельзя здесь быть. Я знала, что этот вечер плохая затея.
— Ал?
Я снова моргаю, глядя на Джека. В его взгляде появляется что-то такое, отчего кровь начинает стучать в ушах.
— Мне нужно уйти, — бросаю я, не в силах удержаться от еще одного взгляда назад, чтобы проверить, стоит ли он ещё там.
Уходи, Алондра.
Джек смотрит в ту же сторону, что и я, но в отличие от меня, он слишком заметен в толпе, и это заставляет меня сорваться с места.
Я продираюсь сквозь толпу, отчаянно желая выбраться наружу. Телефон вибрирует в заднем кармане, но мне плевать, что я бросила соседку и лучшую подругу за столом. Холод бьет в лицо, стоит мне выйти за дверь. Первый вдох ледяного воздуха кажется глотком битого стекла. Я пытаюсь не провалиться в тот кошмар, от которого уже однажды сбежала.
Голова идет кругом от шотов, будто я на карусели, которую невозможно остановить. Она крутится всё быстрее, не оставляя выбора только крепче держаться.
Хотя сознание прояснилось, тело еще не получило это уведомление: нога соскальзывает со ступеньки, и я лечу вперед. Чья-то рука обхватывает меня за талию, ловя прежде, чем я впечатаюсь лицом в тротуар. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что это Джек.
— От кого ты бежишь? — спрашивает он. Его голос пробивается сквозь шум в моей голове.
— Ни от кого, — отвечаю я, выжидая секунду, чтобы обрести равновесие, и снова трогаюсь с места.
Брэдли — никто.
Я заставляю себя сделать еще вдох.
— Ал, ты выпила столько шотов, что можно свалить лошадь. Ты пьяна, а на улице дубак. Пойдем обратно, — говорит он, когда я убираю его руки.
— Не указывай мне, что делать, — отрезаю я.
Я не могу вернуться туда. Не могу снова стать той крошечной версией себя. У Брэдли есть талант заставлять меня чувствовать себя микроскопической.
— Алондра, — Джек идет за мной.
— Уходи, Джек.
Он фыркает. Я спотыкаюсь о трещину в асфальте, но на этот раз удерживаюсь сама.
— Твою мать, да ты можешь просто замедлиться и сказать, что происходит, пока ты не расшиблась?
Я обхватываю себя руками, пытаясь сохранить остатки тепла, но сейчас стало еще холоднее, чем когда мы только пришли в «Twin City».
— Джек, иди внутрь. Мы не друзья. Тебе не нужно таскаться за мной, чтобы проверять, всё ли со мной в порядке.
— Напомни-ка, почему мы снова не друзья? — спрашивает он, будто и не замечая мороза, хотя на нем только футболка с коротким рукавом и джинсы.
— Потому что ты это ты! — кричу я, в сердцах всплеснув руками.
— Я это я?
У Джека хватает наглости выглядеть обиженным, хотя я была предельно честна насчет того, что не хочу иметь с ним ничего общего с того самого момента, как узнала, кто он такой.
У меня нет ни малейшего желания обсуждать с ним свои проблемы с отцом или сложную историю прошлых отношений. Уж точно не сейчас.
— Джек, ничего личного, но я не хочу с тобой дружить. Я уже проходила это общение со спортсменами. Я больше не смогу ужиматься до таких размеров, чтобы твое эго могло заполнить всю комнату. Я буду твоим репетитором, но это всё, что ты от меня получишь. Сегодняшний вечер был ошибкой.
Он не успевает ничего ответить, мой желудок совершает кульбит, и я сгибаюсь над кустами. Я слишком занята потерей последних остатков гордости, чтобы протестовать, когда он осторожно убирает волосы с моего лица. Мне становится только хуже от того, что он, черт возьми, так мил со мной, особенно после того, как я его только что оскорбила.
Я вытираю рот рукавом свитера, чувствуя себя омерзительно как никогда. Джек обхватывает меня за талию, помогая подняться. Мне страшно смотреть ему в глаза.
— Пойдем, Ал. Давай отвезу тебя домой, — говорит он и именно эта нежность в его прикосновении заставляет меня на миг усомниться в своем решении не подпускать Джека к сердцу. Оно и так разбивалось больше раз, чем я могу сосчитать, и я не уверена, что смогу оправиться еще раз. Но в случае с Джеком это кажется неизбежным.
На следующее утро я просыпаюсь с раскалывающейся головой и чувством, что я последняя стерва на свете, пока события прошлой ночи прокручиваются в памяти. Джек отвез меня домой и помог лечь в постель, не высказав ни единой жалобы.
Волна тошноты подступает к горлу, когда я вспоминаю, что именно заставило меня сбежать из бара.
Я знала, что рано или поздно столкнусь с Брэдли, но была наивна, полагая, что это меня не заденет. К сожалению, думать, что ты готова, и быть готовой на самом деле — это разные вещи.
«Я была не готова» — это еще мягко сказано.
Телефон на тумбочке вибрирует. Я отключаю его от зарядки и вижу десятки сообщений от Мэйси и Элли: некоторые вполне читаемы, но большинство — просто случайный набор букв. Самое свежее — от Джека: он напоминает выпить обезболивающее и воду, которую оставил на тумбочке.
Сегодня такой день, когда хочется натянуться одеяло на голову и спрятаться от всего мира, хотя на самом деле мне стоит прятаться от самой себя.
Была ли я слишком резка с Джеком?
Определенно
.
Боюсь ли я дружбы с ним?
Да
.
Стоит ли мне с ним подружиться?
Возможно
.
Я стону и утыкаюсь лицом в подушку. Мне нужно всё исправить и попытаться объяснить ему свои опасения.
Джек — не Брэдли, и с моей стороны было несправедливо вымещать страх перед одним на другом.
Алондра: Мы можем поговорить?
Джек: Я на катке.
Джек: Ты и так вчера много чего наговорила.
Мне становится тошно, и дело не в количестве выпитых шотов. Вчера, пока я не увидела Брэдли, нам было весело. Я была кокетливой пьянчужкой, и Джек не сделал ничего плохого — виновата я.
Я заставляю себя покинуть безопасную постель и иду в душ. К несчастью, в процессе приходится прерваться, чтобы меня снова вырвало. Я двигаюсь медленно, но я хотя бы на ногах, пусть даже мне и хотелось бы сейчас спать. Тогда я могла бы притвориться, что не вела себя как последняя дрянь вчера ночью.