Страница 157 из 167
Моя любовь не является тем чувством, за которое стоит просить прощения перед кем бы то ни было.
Я озвучила свои мысли вслух, и мне абсолютно не стыдно за наличие этих чувств к нему.
— В таком случае я не буду тебе мешать, — произношу я, начиная плавно скользить на коньках в сторону выхода с площадки прочь от любимого мужчины.
— Алондра, — громко окликает меня Джек.
Я оборачиваюсь через плечо, мгновенно проклиная себя за этот взгляд при виде его замученного и измученного выражения лица.
— Мне очень жаль.
Моя ответная улыбка получается абсолютно настоящей, пусть даже этот процесс одновременно заставляет мое сердце болезненно сжиматься от тоски.
— Тебе не обязательно извиняться. Всё в полном порядке.
— Нет, здесь нет абсолютно ничего хорошего. Я причинил тебе сильную боль, хотя меньше всего на свете я хотел стать похожим на этих ублюдков из твоего прошлого.
— Ты совершенно не похож на них. Мне ненавистна сама мысль о возможности проведения тобой подобных параллелей. Я уже взрослая девочка и прекрасно отдавала себе отчет в последствиях этого шага. Я сама причиняла себе эту боль, и в этом нет ни капли твоей вины, — заявляю я.
Джек в ответ обреченно качает головой.
— Я скучаю по тебе так сильно, что это причиняет мне почти физические страдания. Означает ли этот факт мое осознанное причинение боли самому себе? — спрашивает он.
Я предпочитаю оставить этот вопрос без ответа, потому что я стою прямо здесь, перед ним. Все эти дни я находилась на расстоянии вытянутой руки, но я больше не собираюсь унижаться и умолять его о взаимной любви.
— Абсолютно каждый человек из моего окружения не устает повторять мне о моей феноменальной глупости из-за твоей потери. Как будто я сам, черт возьми, не осознаю масштабы этой катастрофы, — открыто признается Джек.
Звук его хриплого голоса отчетливо разносится по всему периметру огромной пустой арены, на которой он еще несколько часов назад уверенно вел за собой команду.
— Ты не потерял меня, Джек, — тихо шепчу я, ненавидя это огромное расстояние между нашими телами.
— Прости меня за то, что я так глупо разрушил всё то, что было между нами.
Но он не является единственным виновником этого краха. Наши отношения изначально были обречены на провал с самой первой секунды.
— Я... — Джек внезапно умолкает на полуслове, так и не решившись продолжить фразу.
Я отрицательно качаю головой.
— Тебе больше не нужно ничего говорить, — произношу я.
И даже если Джек до сих пор не готов поверить в реальность существования любви, я способна верить в неё за нас обоих.
Мне безумно не хочется покидать эту ледовую арену, но я понимаю неминуемость этого шага.
В конце концов, никто и никогда не обещал, что любить будет легко.
Я нерешительно замираю перед дверью, прежде чем коротко стукнуть по деревянному косяку. Отец медленно отрывает взгляд от разложенных на столе бумаг и смотрит на меня поверх очков.
— Ал, заходи.
Утром я проснулась от его короткого сообщения с просьбой заглянуть в кабинет. В тот момент я была уверена в неминуемой дележке за вчерашний ночной погром на ледовой арене. Но сейчас внутри зреет странное равнодушие. Какая разница, одной нотацией больше, одной меньше.
В день рождения он прислал мне сухое дежурное поздравление рано утром. И с тех пор от него не было ни звука до сегодняшнего момента.
— Привет, пап, — произношу я, делая осторожный шаг внутрь кабинета.
— Я хотел обсудить с тобой пару важных вопросов, — отзывается он, аккуратно откладывая в сторону блокнот с тактическими схемами. — Присаживайся, если хочешь.
Отец неопределенным жестом указывает на свободные стулья передо мной.
Я послушно опускаюсь на сиденье, лихорадочно соображая. Неужели футбольный тренер наконец-то донес ему ситуацию с Брэдли? Это самый вероятный вариант. Или, может, отец сам заметил мое присутствие на трибунах во время вчерашнего матча.
— Я тут пообщался с Джеком, — начинает он, и я изо всех сил стараюсь удержать лицо, не выдав подступившей паники.
Когда именно Джек успел с ним поговорить? Это случилось до моего разрушения всего между нами или уже после?
— Мне очень жаль, Алондра. Мне совершенно не следовало говорить те слова в прошлый раз. Я слишком бурно отреагировал на вашу дружбу. Ты можешь приходить на каток в любое время, когда у хоккейной команды нет официальных тренировок.
Святые угодники.
Неужели отец действительно сейчас извиняется передо мной? Может, это просто затянувшийся реалистичный сон?
— Ему вообще не следовало ничего говорить тебе по этому поводу. Я лично просила Джека не лезть в это дело, — отвечаю я, втайне надеясь выудить из него крупицы информации о точном времени этого тайного разговора.
Отец неловко прочищает горло. Я сижу в полном ступоре. Получить от него даже такое короткое извинение после всех наших бесконечных скандалов из-за Джека — это гораздо больше, чем я вообще когда-либо рассчитывала услышать. Конечно, внутри немного царапает обида от его готовности выслушать чужого парня вместо родной дочери, но сейчас эту внезапную победу нужно просто принять, независимо от причин её появления.
— Нет, он поступил правильно. Я прекрасно осознаю свою былую... жесткость в отношении вашей дружбы. Но сейчас я полностью пересмотрел свои взгляды. Кстати, я так и не спросил про твою недавнюю поездку в Техас. Как всё прошло? Ты хорошо провела время? — спрашивает отец, упрямо пытаясь нащупать почву для обычного родительского диалога.
— Пап, зачем ты меня позвал на самом деле? Я прекрасно понимаю, что дело здесь далеко не в одном Джеке, — произношу я, обрывая его расспросы на полуслове из-за нежелания ворошить воспоминания о той поездке.
Те дни были просто невероятными. Но после вчерашней ночной катастрофы любые мысли о Техасе причиняют сильную, невыносимую боль.
Он тяжело вздыхает и подается всем телом вперед, опираясь предплечьями о край стола с крайне помятым видом.
— Ты действительно подала заявление на выдачу судебного запрета против своего бывшего парня? Против Брэдли Смита, который играет за нашу местную футбольную команду?
Вот и всё
. Момент истины настал. Я наконец-то собираюсь открыть им правду о настоящем кошмаре внутри моих прошлых отношений с Брэдли.
— Да, всё именно так. Он регулярно избивал меня во время наших отношений. А сейчас наотрез отказывается оставить меня в покое, хотя мы уже давно расстались.