Страница 116 из 167
Глава 35
Глава 30
Джек
ㅤㅤㅤㅤㅤ
— Ты хочешь поговорить об этом? — спрашиваю я, бросая короткий взгляд через плечо на Алондру.
Она сама не своя с самого утра. Судя по тому паршивому настроению, в котором Тренер пришел на нашу сегодняшнюю тренировку, их утренний разговор после моего ухода не стал дружелюбнее.
— Не особо, — тихо отзывается Ал.
Она подтягивает колени к самой груди и утыкается в них подбородком, оперевшись спиной о деревянное изголовье моей кровати. На протяжении всего вечера у меня складывалось ощущение, что она находится на какой-то другой планете. А мне сейчас сильнее всего на свете хочется просто быть там вместе с ней.
— За весь ужин ты едва ли выдавила из себя больше пяти слов, — продолжаю я.
Но Алондра снова с головой уходит в свои невеселые мысли и вообще никак не реагирует на мою реплику.
Я послушно отхожу в ванную комнату и принимаюсь не спеша чистить зубы. Мне хочется дать ей возможность побыть наедине с собой хотя бы несколько минут.
Мне безумно хочется узнать, что именно Тренер наговорил ей после моего ухода. Если она так и не решится открыться мне, я завтра же наберусь смелости и приду к нему в кабинет для серьезного разговора. Алондра с самого первого дня нашего знакомства твердила мне о тяжелом характере своего отца. Она постоянно предупреждала, как именно он отреагирует на новость о нашей дружбе. До сегодняшнего утра я надеялся, что она не права.
Даже если она так и не решится раскрыть мне все карты, я в любом случае обязан заступиться за нее перед отцом. Мне следовало сделать это еще сегодня утром прямо на катке. Вместо этого я просто повел себя как послушный капитан и молча выполнил указание тренера.
За всё то время, пока я находился в ванной, она не пошевелила ни единым мускулом. Мне невыносимо больно видеть Ал в таком раздавленном состоянии. Мой привычный, громкий и вечно ворчащий комок чистого хаоса внезапно замкнулся в себе. Я понятия не имею, как правильно исправить эту ситуацию, но готов пойти на всё ради её улыбки.
— Ал, я никогда в жизни не стану силой вытягивать из тебя признания, но если ты поделишься со мной, тебе самой наверняка станет чуточку легче, — произношу я с максимальной осторожностью.
Я аккуратно присаживаюсь на край матраса рядом с ней. На её красивом лице в ту же секунду мелькает отчетливая вспышка боли. Ал демонстративно отодвигается от меня подальше.
— Я вообще не понимаю, что тут можно обсуждать. Неужели ты до сих пор не осознал, что я являюсь для тебя самым обычным отвлекающим фактором? — спрашивает она, и её голос при этом сочится горьким сарказмом.
— Нет, это полная чушь.
— А как иначе ты тогда можешь объяснить свой провал во время прошлых матчей в Висконсине?
В те злополучные выходные паршивую игру показала половина нашей команды, а не я один. Но я действительно был сильно выбит из колеи из-за нашей крупной ссоры на вечеринке. Вот только её вины в этом не было ни капли. Всю свою сознательную жизнь я умел оставлять личные проблемы за порогом ледовой арены, когда дело касалось хоккея. Но в Висконсине я с треском провалил эту задачу.
— Я имею полное право облажаться без необходимости винить в этом тебя. Я обычный живой человек, и исход всей игры команды зависит далеко не от меня одного, — оправдываюсь я.
Линия губ Алондры становится совсем прямой и напряженной.
— Всё так, но ты являешься капитаном этой команды. И ты играешь в ней слишком большую роль, вне зависимости от твоего желания признавать этот очевидный факт.
Она снова начинает возводить между нами глухие защитные стены. Она изо всех сил пытается выставить меня за дверь, но я ни за что не позволю ей этого сделать.
Я по жизни очень многим обязан Тренеру, но он не имеет никакого права принимать за меня подобные решения.
Я демонстративно закатываю глаза и с силой провожу ладонью по жесткой щетине на своей челюсти.
— Ты абсолютно права. Я действительно капитан, а твой отец является моим тренером. Эту данность мы изменить не в силах, но я ни в коем случае не позволю рабочим моментам разрушить нашу дружбу. Церковь и государство должны быть разделены, помнишь наш уговор?
Я до сих пор не могу до конца считать её эмоции. Но я категорически отказываюсь наблюдать за тем, как она отдаляется от меня всё сильнее. Мне чертовски повезло, что она вообще согласилась прийти ко мне сегодня вечером. Я почти весь день провел в диком страхе, что после утреннего скандала Ал просто сбежит от меня на другой конец планеты.
Неужели слова об отвлекающем факторе были единственным упрёком со стороны Тренера?
Алондра устало зажмуривает глаза и еще сильнее прижимает колени к груди. Мне нужно, чтобы она наконец поверила моим словам.
— Ты просто не видел выражения его лица. Ты не представляешь, сколько разочарования было в его взгляде, — шепчет она.
От неподдельной грусти в её тихом голосе мое сердце словно прошивает острая насквозь стрела.
— Он сказал, что я смогу понять его требование оставить тебя в покое только если когда-нибудь в своей жизни полюблю какое-то дело так же сильно, как ты любишь хоккей.
Я невольно делаю резкий, прерывистый вдох. Теперь её замкнутая реакция становится для меня в разы понятнее.
Черт возьми, почему он говорит ей такие гадости?
Любому человеку достаточно хотя бы один раз понаблюдать за катанием Ал на льду, чтобы увидеть её стопроцентную отдачу. При желании я бы даже поспорил, что Ал любит фигурное катание гораздо сильнее, чем я свой хоккей. И меня дико бесит тот факт, что родной отец заставил её сомневаться в чувствах.
— Твою мать, Ал. Ты ведь сама прекрасно понимаешь, насколько сильно он заблуждается в своих выводах. Ты до безумия любишь лед. Я осознал этот факт с самого первого взгляда на твое катание. Мне очень жаль. Тренер ни в коем случае не должен был говорить тебе такие жестокие вещи, — убеждаю я её.
В эту секунду мне сильнее всего на свете хочется схватить его за плечи и с силой встряхнуть. Мне хочется заставить его наконец увидеть в своей дочери того потрясающего человека, каким она является на самом деле.
В Алондре скрыто гораздо больше страсти, чем во многих моих товарищах по хоккейной команде. И поведение Тренера вызывает у меня глубокое разочарование. Я хочу уважать чувства Ал и не лезть на рожон, но в данной ситуации её отец в корне неправ, и я знаю это наверняка.
— А что, если он прав? — спрашивает она.