Страница 117 из 167
Она медленно открывает глаза и выжидающе смотрит на меня. Меня до глубины души опустошает царящая в её взгляде мертвая пустота.
— Я ведь в свое время бросила фигурное катание. Если я смогла так легко отказаться от спорта, то любила ли я его на самом деле?
Мне хочется кричать от бессилия вместо неё. Судя по всему тому, что мне удалось узнать о её прошлых токсичных отношениях с Брэдли, уход из спорта на тот момент оставался для неё единственным безопасным вариантом. Я всем сердцем ненавижу этого ублюдка за то, что он силой лишил её любимого дела. Вся эта история слишком сильно напоминает мне судьбу моей собственной матери.
Слушать эти полные неуверенности вопросы из её уст — сущая пытка для меня.
Моя рука сама собой тянется вперед и аккуратно касается кулона на шее. Я словно пытаюсь одолжить у этого украшения хотя бы крошечную каплю её былой стойкости.
— Он неправ. Он понятия не имеет о том кошмаре, через который тебе пришлось пройти в отношениях с Брэдли. Он не знает, что этот уход был твоей единственной возможностью защитить себя. И Тренер уж точно не подозревает, что у тебя хватило силы воли навсегда уйти от этого манипулятора. Я не понаслышке знаю, насколько тяжело порой даются такие решения, — произношу я.
Мое горло начинает предательски сдавливать от нахлынувших воспоминаний из мрачного детства.
Крупная одинокая слеза медленно катится по её щеке, оставляя невидимый шрам на моем сердце.
— Спасибо тебе, конечно. Но тебе очень легко говорить подобные вещи со своей колокольни, — шепчет Ал.
Она прерывает фразу на полуслове и торопливо вытирает мокрый след тыльной стороной ладони.
— Моя мама тоже профессионально занималась фигурным катанием до встречи с моим отцом, — признаюсь я, и мой голос на секунду перехватывает от волнения.
Мне до сих пор безумно тяжело возвращаться к этой теме. В своих мыслях я всегда стараюсь фокусироваться исключительно на том счастливом периоде, когда мы остались с ней вдвоем. Я сознательно вычеркиваю из памяти весь предыдущий кошмар. Но прямо сейчас Ал необходимо услышать эту историю из моего прошлого. Я просто терпеть не могу, когда она начинает так безжалостно обесценивать свои тяжелые выборы.
— Она была по-настоящему талантливой фигуристкой. Но мама каталась ради того, чтобы чувствовать себя счастливой. Отцу дико не нравился сам факт наличия в её жизни какого-то другого источника радости помимо него. Её родители полностью оборвали с ней все контакты, когда она наотрез отказалась отдавать меня в приют сразу после рождения. В итоге у неё на всем белом свете не осталось ни одной живой души, кроме этого тирана. Когда я чуть позже всем сердцем влюбился в хоккей, ледовая арена превратилась в наше единственное безопасное убежище от его вечных побоев. И тот факт, что ей в свое время пришлось навсегда бросить спорт, ни на йоту не уменьшил её огромную любовь к конькам.
Мне кажется, даже будучи совсем маленьким ребенком, я отчетливо видел эту разницу. Мама на катке и мама дома — это были два абсолютно разных человека. И я испытывал ни с чем не сравнимую радость, когда видел её искреннюю улыбку на льду. Самые лучшие и светлые воспоминания из моего детства прочно связаны именно с нашими совместными походами на каток.
Лицо Алондры моментально бледнеет от моих откровений. Её блестящие от подступающих слез глаза удивленно округляются.
— Этот кулон на твоей шее принадлежал ей? — вырывается у неё прежде, чем она успевает подумать.
Я удивлен, что она решилась спросить об этом украшении только сейчас. Я уже далеко не один раз ловил на себе её пристальные взгляды, прикованные к этой цепочке.
Я аккуратно достаю украшение из-под ворота своей футболки и принимаюсь медленно крутить в пальцах серебряную подвеску в виде миниатюрного конька, подтверждая её догадку коротким кивком.
— Она подарила его мне в тот самый период, когда меня начали мучить жуткие ночные кошмары после отправки отца за решетку. Я ношу его как постоянное напоминание о том, что она всегда находится рядом со мной. И что мы оба наконец-то свободны дышать полной грудью и уверенно идти навстречу своим мечтам.
За все прошедшие годы я могу по пальцам одной руки пересчитать те редкие случаи, когда я снимал этот кулон со своей шеи. В каком-то смысле он стал моим личным талисманом на удачу. Мама всегда обладала удивительной способностью вселять в меня уверенность в том, что в конечном итоге всё обязательно будет хорошо.
— Что именно он сделал? — спрашивает она еле слышным шепотом.
Жуткие обрывки воспоминаний из той страшной ночи до сих пор преследуют меня годами. Я отчетливо помню, как проснулся от её пронзительных криков, пока отец в ярости орал на неё в соседней комнате. Эти кошмары до сих пор изредка навещают меня во сне, пускай теперь это происходит гораздо реже, чем раньше.
Прямо сейчас облечь те страшные события в конкретные слова — задача выше моих скромных сил.
Я демонстративно отвожу взгляд в сторону и опускаю руки на покрывало. Я с силой сжимаю пальцами мягкую ткань одеяла, пытаясь хоть как-то вернуть связь с реальностью и заземлиться.
— Ал, я... не могу. Прости меня, пожалуйста, но я просто физически не могу сейчас об этом говорить.
— Всё в порядке, — мягко отзывается она.
А я тем временем никак не могу отделаться от пугающих мыслей о поразительном сходстве тяжелых судеб моей матери и Алондры. Что произошло бы с Ал, если бы у неё в свое время так и не хватило смелости навсегда уйти от Брэдли? Впрочем, я прекрасно понимаю, что не стоит забивать голову всеми этими «а что, если».
Её теплая ладонь аккуратно опускается поверх моей руки. Этот жест моментально выдергивает меня из омута мрачных размышлений, не позволяя окончательно провалиться в паническую спираль. Алондра нежно переплетает свои пальцы с моими и плавно придвигается ближе.
Я негромко прокашливаюсь и поворачиваюсь всем телом к ней.
— Я просто хочу, чтобы ты поняла, что твой вынужденный уход из спорта не означает, что ты перестала любить лед всей душой.
Мне бы сейчас очень пригодился какой-нибудь секретный шифр, позволяющий безошибочно расшифровать этот её особенный взгляд. От её безмолвного внимания мне хочется подвергнуть сомнению абсолютно всё, что я знал о жизни до этого момента. Мой мозг отказывается соображать здраво.
— Спасибо тебе, — тихо произносит она.