Страница 38 из 54
— Уверен, – подтвердил Решетников, но уверенности в его голосе как-то не было заметно.
— Ну ладно, – кивнул Владимир и вынул из ящика стола лист бумаги.
— Однако Вероника Константиновна Краснопольская утверждает, что у вас с Персильванцевым произошел конфликт. И случился он за несколько дней до церемонии бракосочетания. Не хотите рассказать об этом? – спросил Кирьянов и пристально посмотрел на доктора.
От его взгляда Решетников сразу съежился и нервно задвигался на стуле.
— Я не понимаю.. не понимаю, о чем вы говорите.. Никакого конфликта не было, с чего бы ему быть.. – забормотал мужчина.
— Так я вам сейчас напомню, освежу вашу память. Значит, так. Как написала в своем заявлении Вероника Краснопольская, вы начали приставать к горничной Елизавете Вячеславовне Максимовой. Женщина закричала и стала звать на помощь. В это время поблизости находился Персильванцев Владислав Николаевич, он и защитил Максимову от ваших притязаний. Что скажете на это? – спросил Владимир.
— Скажу, что это злостная ложь! Наглая клевета, вот что я скажу! Я не приставал к этой Елизавете, как ее там, Максимовой. С чего мне вообще приставать к горничной?! Просто эта девчонка уже давно ненавидит меня, правда, не знаю за что. Однако ее можно привлечь за оговор! Да, это же дача ложных показаний, не так ли?
Василий Решетников переводил взгляд с Кирьянова на своего адвоката. Однако Таратутин молчал, хотя было заметно по тому взгляду, который он кинул на своего подзащитного, что он допускает, что Решетников может быть замешан в таких неблаговидных поступках.
— Ладно, если вы намерены отрицать произошедшее между вами и Персильванцевым, то я вызову в управление Елизавету Максимову. Если Максимова подтвердит факт вашего домогательства по отношению к ней, то это будет означать, что вы, именно вы, являетесь носителем ложных показаний, поскольку отрицаете очевидное. Кроме того, ваши слова о том, что заявление Вероники Краснопольской является ложью, могут быть расценены как попытка избежать ответственности любой ценой, вплоть до запугивания потерпевшего и свидетелей. И, наконец, вам может быть также вменено намеренное запутывание следствия. Поэтому не исключено, что, исходя их вышесказанного, суд может принять решение о заключении вас под стражу.
Адвокат Таратутин заметно разволновался. Он переменил позу, закинув одну ногу на другую, и поспешил взять под защиту семейного доктора Краснопольских:
— Я протестую, – обратился адвокат к Кирьянову, – вы оказываете давление на Василия Михайловича Решетникова с целью его запугать. К чему это упоминание о заключении под стражу? А вам, Василий Михайлович, нет никакой необходимости отрицать тот факт, что Владислав Николаевич Персильванцев выразил в отношении вас враждебные намерения. Советую вам согласиться с этим.
— Да-да, конечно – Решетников закивал, как китайский болванчик. – Я понял, спасибо. Да, – обратился доктор непосредственно к Кирьянову, – мне, в общем-то, нечего скрывать, мой защитник прав. Действительно, Персильванцев вел себя очень агрессивно, причем он даже не пытался скрывать свою неприязнь ко мне. А дело было так. Эта Елизавета по моей просьбе принесла мне кофе, однако, поставив поднос на столик, она не ушла, как требовал того этикет, а осталась в комнате и стала вызывающе смотреть на меня. Следует отметить, что я знаю эту горничную как особу легкого поведения, ведь я много раз бывал в доме Краснопольских. И вот и в этот раз она сама пыталась заигрывать со мной, надеясь на секс. Когда же ее действия стали особенно неприличными – не буду говорить, что пыталась сделать эта развратная женщина, – я был вынужден оттолкнуть ее от себя. Тогда она совсем взбесилась и начала материться, как портовый грузчик, тем самым оскорбляя меня. – Решетников «толкнул» свою обличительную речь на едином дыхании.
Когда доктор остановился, адвокат спросил:
— Вы были в гостиной вдвоем? Только вы, Василий Михайлович и эта горничная? Может быть, в это время там был кто-то еще?
— Не было там больше никого! Мы были с ней только вдвоем! – отрезал доктор.
— Вот видите! – Таратутин с победным видом обратился к Кирьянову, – какова же цена заявлению Вероники Краснопольской, если она злостно оклеветала моего подзащитного? Какие же могут быть доказательства того факта, что Василий Михайлович предлагал вступить с ним в интимную связь, если Краснопольской, да и всех остальных не было в комнате в этот момент, когда горничная – девушка легкого поведения так нагло приставала к моему подзащитному? А что касается самой это горничной, этой сексуально озабоченной особы, то она, конечно же, подтвердит все. Она подтвердит абсолютно все, что Краснопольская написала в своем заявлении. Мало того, она еще и будет строить из себя невинную! Не следует забывать, что горничная, как и вся остальная обслуга, полностью зависима от Краснопольских, от своих хозяев. Так что же было дальше, Василий Михайлович? – Таратутин обратился к своему подзащитному.
— Ну, что было? Как только горничная прекратила свой поток матерщины, в комнате тут же оказался этот Персильванцев. И как ему только удалось ворваться к нам так быстро? Не удивлюсь, если он просто стоял за дверью. Поэтому я рискну предположить, что все это – и наглое домогательство этой распущенной женщины, и то, что последовало за ним со стороны Персильванцева – все это не что иное, как мастерски подготовленная постановка! А ее цель – элементарное вымогательство у меня энной суммы! Разумеется, под предлогом того, что я планировал обесчестить женщину.
Я слушала Василия Решетникова и Таратутина, и у меня сложилось впечатление, что постановку тут разыграла эта парочка: адвокат и его подзащитный. Думаю, что Владимир был такого же мнения.
— Постойте-ка, а кто вымогал у вас энную сумму, как вы изволили выразиться только что? – спросил Владимир. – Что-то я так и не понял из вашей вдохновенной речи, кто же это был. Развратная горничная или агрессивный Персильванцев?
В голосе Владимира звучала неприкрытая ирония, и только глухой ее бы не заметил.
Василий Решетников на пару секунд задумался, но потом, видимо, придумав ответ, сказал: