Страница 39 из 54
— Ну, вообще-то, на эту тему заговорил Персильванцев. Он буквально заорал, что мне придется очень дорого за это заплатить, вот. Правда, я не понял, за что я-то должен платить. За то, что отказался удовлетворить распущенную бабу, когда ей приспичило? Но как бы то ни было, а вот эти его слова о дорогой плате я лично расцениваю и как личное оскорбление, и как требование денег.
— Я вас понял. – Кирьянов кивнул, давая понять, что больше к этой теме возвращаться не будет. – Скажите вот что. Где и когда у вас был контакт с Владиславом Персильванцевым в последний раз? Я имею в виду при его жизни.
— Ну.. это и контактом-то нельзя назвать, – начал Решетников.
— Почему же? – Владимир с интересом взглянул на доктора.
— Да потому, что я просто чисто случайно встретил его неподалеку от площадки, где выступающие блогеры, или рэперы, или еще кто-то зачитывали свои выступления. Но мы с ним и словом не перекинулись, да это было и невозможно, имея в виду произошедшее ранее. Так что никакого контакта с Персильванцевым, который вы мне усиленно «шьете», не было. – Решетников все проговорил с заметным раздражением, все больше и больше распаляясь.
— А вот свидетель утверждает, что вы быстро убегали от того места, где лежал убитый Владислав Персильванцев, – сказал Владимир и спросил: – Что вы можете сказать по этому поводу?
— Могу сказать, что это бессовестная ложь! – воскликнул Решетников.
— Я думаю, что тут все предельно ясно, – вступил в разговор Таратутин. – Моего подзащитного нагло оклеветали, а он с достоинством по пунктам отверг все эти беспочвенные обвинения. Поэтому я настаиваю на том, чтобы с господина Решетникова были немедленно сняты все обвинения. Естественно, он не должен быть отправлен за решетку, как вы в самом начале допроса заявили, господин Кирьянов. Об этом не может быть и речи, это прямое нарушение законодательства.
— Господин Таратутин, – теперь Владимир обратился к защитнику Решетникова, – вы сказали, что заявление Вероники Краснопольской имело своей целью оклеветать вашего подзащитного, что оно не имеет ничего общего с тем, что происходило на самом деле. У меня же прямо противоположное мнение. Я считаю, что ваш подзащитный дает заведомо ложные показания в надежде избежать ответственности. Однако я признаю, что в данный момент взять под стражу вашего подзащитного, господина Решетникова, нет оснований, поскольку нет пока доказательств. Но они имеются для того, чтобы обязать Решетникова оставаться в Тарасове и никуда не выезжать за его пределы. Поэтому вот ваша подписка о невыезде, господин Решетников, будьте добры поставьте свою подпись. Господин Таратутин, допрос вашего подзащитного Решетникова закончен, вы можете быть свободны.
— Я выйду вместе со своим подзащитным, – неожиданно заупрямился адвокат.
— Ваш подзащитный останется в кабинете буквально на пару минут. Не беспокойтесь, с ним не случится ничего плохого. Я же сказал – допрос окончен, документ подписан. – Владимир посмотрел на Таратутина.
Адвокат нехотя вышел и закрыл за собой дверь.
— Владимир Сергеевич, если вы позволите, я сама хотела бы сказать несколько слов господину Решетникову, – вступила я в разговор.
— Пожалуйста, Татьяна Александровна, – сказал Владимир.
— А это кто еще такая? И почему она присутствовала на допросе? Это нарушение! Мой адвокат напишет протест!
Семейный доктор Краснопольских, видимо, уверовав в свою неуязвимость, начал вести себя вызывающе.
— Я Татьяна Александровна Иванова, частный детектив, провожу расследование убийства Владислава Персильванцева. Меня нанял Константин Александрович Краснопольский, поэтому я здесь нахожусь на вполне законных основаниях, – возразила я. – Однако если вы не верите, то можете спросить у своего защитника, он вам все объяснит. Я хочу заявить следующее. Вы, Решетников, принудили к порнографическим видеосъемкам подругу Вероники Краснопольской, когда она была еще несовершеннолетней. Поэтому вы заплатите за это. Ведь это, надо полагать, не единственный подобный гнусный эпизод в вашей биографии. Не так ли?
— Это оговор! Ничего подобного не было и быть не могло! Просто Краснопольская ненавидит меня, так же как и Персильванцев! – вновь начал отрицать Василий Решетников.
— Ступайте, Решетников, – Кирьянов кивнул на дверь, – мы отработаем все эпизоды вашего грязного занятия, будьте уверены.
Семейный доктор, видимо, хотел еще что-то сказать, но потом передумал и вышел из кабинета.
— Володь, Вероника Краснопольская составила фоторобот Руфины Амбер? – спросила я, когда мы остались в кабинете одни.
— Да, я отвел ее к специалистам, – кивнул Владимир. – Хочешь взглянуть? – спросил он.
— Хочу взять его с собой, – сказала я.
— Да, сейчас. – Кирьянов вынул из стопки бумаг, лежащей на столе, лист и протянул его мне.
Я положила фоторобот в сумку и встала со стула.
— Ну а теперь куда, Тань? – поинтересовался Владимир.
— Поеду к Краснопольским, – ответила я и спросила: – Да, кстати, видеозапись в день бракосочетания полиция уже им вернула?
— Да, все у хозяев, – кивнул Владимир.
— Ну, тогда я поехала.
— Удачи.