Трофей из преисподней

Глава 9

Внутрь они попали через большой пролом в борту баржи. Здесь плескалась вода и было полно нанесенного течением песку. Баржа потому и не утонула, что лежала на отмели в мелком месте. Пули рикошетили от металлических частей, с треском пробивали доски и застревали в древесине. Некоторые пролетали насквозь и с бульканьем уходили в воду.

— Дальше, дальше, — приговаривал Коган, то идя по трюму, то падая в воду на колени, споткнувшись о какой-то хлам.

Сосновский шел последним, откашливаясь и отплевываясь. Он каким-то чудом успел в последний момент не нахлебаться воды, почувствовать под ногами дно и оттолкнуться от него ногами. Еще немного — и конец, понимал он. Значит, не подвела Волга-матушка, дала возможность достать ногами до дна, вытолкнула наверх. Михаил смотрел вперед и радовался, что у Буторина хватило сил с его раной проплыть столько в одежде и в сапогах.

Они перебрались на другой борт баржи, чуть опущенный в воду, и по палубе подобрались к тому краю, который смотрел на берег. Немцы были уже на берегу. Там крутились несколько мотоциклов, командовал какой-то офицер, размахивая пистолетом. С одного мотоцикла по барже открыл огонь пулеметчик. Фонтанчики сразу запрыгали по воде, стали впиваться во влажную древесину борта баржи, запели над головой. Оперативники тут же сползли немного вниз по палубе, чтобы немцы их не смогли увидеть.

— Что они там делают, что за пляски Святого Витта? — спросил Сосновский. — Я не разглядел.

— Надувают ножным насосом две резиновые лодки, — подсказал Буторин, откинувшись головой на доски и закрывая глаза.

— Так, что у нас есть? — засуетился Коган, выкладывая из-за пазухи магазины.

Арсенал получился не очень большой, всего по шесть полных магазинов на автомат и четыре гранаты. Это не считая трех пистолетов и по паре обойм к каждому, но это уже для ближнего боя, когда немцы все же высадятся на баржу, или… чтобы застрелиться. Сосновский отполз в сторону к разрушенной в щепки небольшой надстройке на корме баржи и высунулся, глядя на берег. Лодки спускали на воду, в каждую приготовились садиться по шестеро солдат. Моторов у лодок не было, солдаты разбирали весла.

— Ребята, приготовились! — крикнул Сосновский. — Десант пошел на лодках.

— Рассредоточьтесь, — приказал Буторин, переворачиваясь на живот и беря автомат. — Учтите, что от воды пули рикошетят под таким углом, не берите прицел слишком низко. Бейте по верхней кромке лодки.

Пулемет молотил по барже, почти не переставая. Ясно, что немцы пытаются таким образом подавить сопротивление сбежавших на баржу русских разведчиков. Второй пулемет у них молчит. Значит, готовятся к тому, что первый будет менять ленту, будет ждать, когда остынет раскаленный ствол пулемета. И тогда включится второй. Лодки отплыли от берега метров на двадцать, когда с баржи открыли огонь «шмайсеры». Левой лодке сразу досталось на всю катушку. Трое немцев свалились в воду, теряя весла. Остальные пригнулись, выставляя стволы автоматов и пытаясь открывать ответный огонь. Но лодка крутилась, и прицельно с нее стрелять было невозможно. Кто-то в лодке пытался навести порядок, оставшиеся два весла заработали, выравнивая лодку, но ход она потеряла и еле двигалась. Вторая вырвалась вперед, но тут на нее перенесли огонь с баржи, и она остановилась. Были убиты двое, передняя камера оказалась пробитой, и у лодки стала притапливаться передняя часть. Немцы запаниковали и стали прыгать с лодки в воду и возвращаться на берег, кто вплавь, кто, уже доставая ногами дно, гребли руками что есть сил и шли к берегу. Пули били в воду между солдатами, и еще пара человек погрузились в воду.

Буторин скомандовал прекратить огонь. Результаты атаки были плачевными для немцев. Одна лодка плавала пустой, если не считать три трупа в ней, вторая торчала под углом из воды пустая, поврежденная и жалкая. До берега добралось всего трое солдат, и оттуда снова начал бить пулемет, разбивая в щепки мокрые доски бортов и палубного настила. Оперативники опять сползли пониже, чтобы защититься.

— Так мы долго не продержимся, — покачал головой Коган. — Молотим очередями, как сумасшедшие. Тут бы винтовки помогли. Один выстрел, один солдат. Хорошая экономия патронов.

— Извини, не захватили, — развел руками Сосновский.

— Ладно вам, и так все понятно, — прервал перепалку Буторин. — Впредь будем экономить патроны. Дежурим по одному, следим за попытками выслать новый десант. Стреляем короткими очередями каждый по своей лодке и прекращаем огонь при первых признаках, что лодка отказалась от атаки и возвращается. Профессор, вы человек опытный в экспедициях. Наверняка попадали в передряги во время ваших путешествий. Вам задание: пройдитесь по трюму, посмотрите, из чего можно сделать плот или хоть какие-то вспомогательные средства для переправки на берег. Или одно на всех, или индивидуальные, но четыре штуки.

— Да, я понял вас, товарищ майор, — сразу оживился Витольд, радуясь, что ему не придется снова сидеть без дела и тихо паниковать, не понимая, что происходит, где враг и чего ожидать. — Я еще что хотел вам сказать, Виктор Алексеевич…

— Да? Что? — Буторин повернулся к геологу, ожидая какой-то сентиментальной ерунды, вроде того: «Если меня убьют, то пообещайте…»

— Вы не бойтесь потерять, утопить или подпортить наши с вами схемы. Ну, те, что по памяти я вам рисовал и что мы отмечали с вами на карте. Входы в горизонтальные штреки и тому подобное. Не переживайте, у меня очень хорошая память. Я все запомнил и смогу по памяти снова все восстановить, когда все закончится.

— Хорошо, профессор, — улыбнулся Буторин. — Обязательно восстановим. Вы только не погибните, пожалуйста, а то тогда мы из вашей головы ничего извлечь не сможем. Это ваша главнейшая задача на сегодняшний день — не погибнуть, не дать себя убить. Поняли меня?

— Так точно! — нелепо и совсем не по-военному ответил Витольд. — Разрешите выполнять?

— Выполняйте, — с деланой строгостью ответил Буторин и закрыл глаза. Его снова стал одолевать озноб.