Трофей из преисподней

Глава 6

— Вон они! — крикнул Сосновский, вцепившись сзади в плечо Буторина и тыча пальцем вперед, где виднелась пыль, поднятая над дорогой двумя машинами.

Бронетранспортер и легковая черная машина обогнали пешую колонну гитлеровцев и снова пылили по пустой грунтовке. Буторин притормозил, а потом свернул вправо, чтобы объехать немецкую колонну стороной. Фашисты могут и не разглядеть сразу, что мимо проехал не немецкий, а советский мотоцикл, но они совершенно точно сразу увидят, что двое на этом мотоцикле одеты в советскую военную форму. Пока Буторин гнал мотоцикл по неровностям, объезжая овраги, спускаясь в низинки и снова выезжая на ровное место, машины абверовцев разминулись со встречной автоколонной немцев. Скорее всего, в машинах сидели не солдаты, а перевозился какой-то груз. Слишком плотно были закрыты кузова машин брезентом.

— Движение, как на Невском, — с недовольными интонациями прокричал с заднего сиденья Сосновский. Он снова указал пальцем вперед. — Обгоняй вон там, и наперерез!

Это было хорошее место. «Хорьх» и бронетранспортер почему-то не свернули налево к мосту, а двинулись дальше по грунтовой дороге направо. Возможно, этот путь был короче. А возможно, что абверовцы и направлялись не в Миллерово, а куда-то в другое место. Например, на полевой аэродром, чтобы вылететь в штаб группы армий, а может, и в Берлин. Гадать времени не было, и Буторин прибавил газу. Сосновский за его спиной только крепче вцепился в мощную спину товарища, думая, как бы не слететь с мотоцикла на кочках. Лучше ситуация вряд ли станет. Надо действовать быстро, нагло и неожиданно, понимали оперативники. Пограничники оставили им хорошую помощь не только в виде мотоцикла, продуктового НЗ и боеприпасов. Они оставили оперативникам четыре ручных гранаты в брезентовых подсумках.

Буторин гнал мотоцикл так, будто намеревался выиграть Всесоюзную рабочую спартакиаду, которая проводилась в СССР в 1928 году. Тогда в ее программу была включена мотокроссовая гонка на дистанцию 100 километров. Но сейчас ставки были гораздо выше. Не золото или серебро на пьедестале, а жизнь или смерть. Они понимали друг друга уже почти без слов. Да и по-другому в этой ситуации действовать было нельзя. В балке, по которой проходила эта грунтовая дорога, росло всего несколько не очень толстых деревьев с изогнутыми стволами. Мощный дуб подгнил от обилия влаги под корнями и свалился, растопырив свои земляные щупальца. Буторин проскочил это дерево и чуть притормозил, Сосновский ловко соскочил с заднего сиденья, держа в руке автомат, отбежал в сторону и упал в траву за стволом тонкой березки. Не ахти какая позиция, но она оперативнику нужна была всего на несколько секунд, а потом… как сложится.

Виктор развернул мотоцикл и погнал его к старому упавшему дубу. Поставив свою трехколесную машину в этом укрытии и убавив обороты двигателя, достал две гранты, которые ему оставил Сосновский, и сунул одну из них в нагрудный карман. Отсюда он сможет достать ее за долю секунду. Но вторую оставил в правой руке. От этой гранаты все и зависело в этой лихой и безумной операции. Рокот моторов приближался. К счастью, звук мотора бронетранспортера был сильнее звука мотоциклетного двигателя, и немцы могут сразу и не услышать посторонний шум. А самое главное, что решит исход операции — это неожиданность. И решающим фактором было, какая машина едет первой — «хорьх» или бронетранспортер.

Буторин улыбнулся. По склону в балку спускался черный «хорьх», бронетранспортер плелся сзади метрах в двадцати, а в кузове торчала каска немецкого солдата, у пулемета. Значит, господам офицерам надоело глотать пыль за полугусеничной техникой, решили они ехать первыми. Так нам даже проще, господа фашисты. Буторин разогнул кончики предохранительного кольца, но выдергивать чеку не стал. Он подсунул гранту под правое бедро и, когда бронетранспортер миновал упавший дуб, тронулся с места, плавно добавляя газ. Главное, чтобы не взревел мотор, не привлек к себе внимание раньше времени, а еще с таким рывком он мог выронить гранату, которую сейчас придерживал только своей тяжестью под ногой.

Мотоцикл выскочил из-за деревьев и сразу стал набирать скорость, пытаясь догнать бронетранспортер. Солдат возле пулемета все же услышал посторонний звук и повернул голову, но было уже поздно. Буторин догнал машину, почти поравнялся с ней и, выхватив из-под ноги гранату, зубами выдернул чеку и швырнул ее в кузов бронетранспортера. Солдат что-то истошно закричал, но было поздно. Из кузова поверх броневых бортов полыхнуло огнем и дымом. Взрыв заглушил крики. Вряд ли в бронетранспортере остался кто-то целым и боеспособным, но Буторин выдернул чеку из второй гранаты и бросил ее в бронетранспортер. Теперь опасности со спины не будет и можно сосредоточиться на главном.

Сосновский лежал и ждал с пистолетом в руке. Стрелять из автомата опасно — можно задеть Витольда. Главное — убить водителя и остановить машину. И когда сбоку выскочил мотоцикл и Буторин бросил первую гранату, Сосновский старательно прицелился и выстрелил. Пуля пробила лобовое стекло и угодила молодому офицеру абвера, сидевшему за рулем «хорьха», в грудь. Расстояние было небольшим, и Михаил хорошо видел, как этот обер-лейтенант широко раскрыл рот и повалился боком на сиденье. Машина сразу же сползла с дороги на траву и остановилась.

Конечно, тот майор, который сидел на заднем сиденье вместе с Витольдом, все понял, услышав взрывы, и тем более когда пуля через лобовое стекло убила его помощника. Немец выхватил пистолет и закрутился в машине, пытаясь понять, какова ситуация снаружи. Охрана сзади должна была открыть огонь, он ждал пулеметных очередей, а вместо этого на дорогу перед остановившейся машиной выскочил советский офицер в грязной пропыленной гимнастерке с пистолетом в одной руке и автоматом в другой. Он сделал два взмаха левой рукой, но понять немцу смысл этого жеста было уже не дано. Этот знак предназначался Буторину, и означал он всего лишь то, что немец сидит на заднем сиденье слева. Виктор подлетел к черной автомашине сзади, соскочил с мотоцикла и, выхватив пистолет, трижды выстрелил через заднюю стенку кузова.

Сосновский, не спеша засовывая пистолет в кобуру, подошел к машине и открыл заднюю дверь. Голова убитого майора свесилась до земли, а внутри в спинку сиденья вжимался бледный и испуганный Аристарх Витольд.

— Выходите, Аристарх Максимович, — нагнувшись и заглянув в салон машины, предложил Сосновский. — Дальше вам с немцами не по пути.