Трофей из преисподней

Глава 5

Оглушенные, все с головы до ног в вековой пыли подземелий, кашляющие, оперативники выбрались наверх и просто упали на камни и сухую траву. Сколько прошло времени, они не знали, не понимали. Казалось, что прошла вечность с тех пор, как Буторин устроил этот взрыв, который разнес остатки обсерватории и обрушил подземелье. Группа во главе с Шелестовым в этот момент находилась в боковом проходе недалеко от выхода на поверхность, куда их предварительно вывел Буторин.

Сосновский поднялся первым, и, стоя на четвереньках, тряся головой, с которой сыпалась белая пыль, он смотрел на остатки колокольни, которые громоздились неподалеку безобразной кучей.

— Ребята, — позвал Михаил. — Боря, кажется, погиб.

Буторин поднялся на ноги и помог встать Шелестову, который держался за окровавленное плечо. Все трое смотрели на развалины. Несколько тел диверсантов неподвижно лежали вокруг. Два изуродованных взрывом трупа были совсем рядом. Значит, досталось тем, кто сунулся в подземелье за схемами и картами. Сколько еще их там похоронено теперь под завалами?

— Кажется, мы их всех перебили, — пробормотал Буторин. — Я вообще-то не на это рассчитывал, а чтобы мы смогли выйти и…

— Вышли, — пожал плечами Сосновский, держа наготове автомат и аккуратно обходя развалины. — Но и взрывотехник из тебя, Виктор…

Звук моторов привлек внимание оперативников, хотя в голове у каждого порядком шумело. Шелестов схватил было автомат, но со стоном опустился на землю, снова зажав раненое плечо. К дымящимся развалинам подъехали три грузовика с пограничниками. Буторин помог Шелестову подняться и повел его к машине. Сосновский подошел к командиру пограничников и показал свое удостоверение.

— Какая вам нужна помощь, товарищ майор? — сразу деловито спросил пограничник, осматривая место боя.

— Раненого и документы, — Сосновский кивнул в сторону Шелестова, которого усадили в тени машины и стали перевязывать бойцы, — нужно срочно переправить в штаб 62-й армии в Сталинград. Это очень важно, товарищ капитан! Свяжитесь с отделом контрразведки СМЕРШ армии как можно скорее. Они должны организовать осмотр места боя, тел погибших диверсантов, собрать все улики. И еще…

— Слушаю, товарищ майор!

— Вот здесь, где обрушены остатки колокольни, может находиться тело нашего погибшего товарища. Пусть организуют работы по разбору завала и извлечению тела. Похоронить надо по-человечески.

— Конечно, товарищ майор, сделаем.

Буторин подошел к горе битого кирпича, потянул за ремень, наружу вывалилась рация, с которой Коган занимал наверху позицию. Выглядела она удручающе. Как будто по железному ящику проехал танк.

Буторин подвел Шелестова к машине, где пограничники уже готовились помочь майору подняться наверх в кузов. Максим повернулся к своим товарищам и грустно сказал:

— Ну вот нас и осталось трое, ребята. Борис сделал все, что мог. Если бы не Борис, мы бы с вами попались диверсантам, как котята. А он… Он половину из них положил там, в развалинах. Теперь нас трое. Точнее, теперь вас двое.

— Ничего, доведем дело до конца и вдвоем, — пообещал Буторин. — Не в первый раз. Ты, главное, в штабе армии передай материалы, пусть там серьезно отнесутся к этим картам и схемам. Раз немцы так за них своих людей не щадили, значит, планы имели на эти данные.

— Не переживайте, свяжусь с Платовым, и, если на месте не будут ценить эти данные, приказ придет из Москвы. Но, я думаю, что и без «толкача» обойдется.

Новый железный конь, который группе отдали пограничники, резво бежал по степи, оставляя за собой плотный хвост пыли. Мотоцикл с коляской, с запасной полной бензина канистрой оказался надежнее, чем полуторка, которая вдруг совсем перестала заводиться, а потом еще и из мотора вдруг потекло масло. Буторин, бросив в коляску на сиденье фуражку, нацепил на лицо мотоциклетные очки и вел железного коня с уверенностью завзятого мотоциклиста. Сосновский сидел за его спиной и всматривался вперед, пытаясь понять, что происходит у самого горизонта, откуда поднимались столбы дыма. Судя по последним сводкам, немцы уже подошли к Дону, а кое-где и форсировали его.

Старый потрепанный указатель «Сухой Лог» возник на пути неожиданно, и Буторин сбросил скорость и свернул в сторону деревни, съехав на грунтовую дорогу.

Председатель сельского совета, бородатый крупный мужчина в стоптанных яловых сапогах, держал в руке кепку и с угрюмым видом поглаживал лысую голову. Женщины еле слышно всхлипывали в сторонке у самого входа в хату и сокрушенно качали головами. Буторин и Сосновский осматривались в доме. Хорошо, что сюда почти никто не входил и тело убитого никто не трогал — сразу побежали к председателю. Леньку Положняка нашли мальчишки. Он обещал отдать грузила и два новеньких поплавка, привезенные из города для рыбалки. Подростки поторкались в дверь, а потом кто-то увидел, что окно неплотно закрыто, они стали звать Леньку, а затем кто-то решился заглянуть в дом. Так убитого и обнаружили. Это уж потом, когда позвали председателя и не нашли участкового милиционера, те же мальчишки, немея от страха, забрались в дом и отперли закрытую изнутри входную дверь.

— Он у вас в колхозе работал? — спросил Буторин.

— Обычно в зиму он у нас работал на ремонте, — вздохнул председатель, — технику готовил к посевной. Механик хороший, строитель. Золотые руки у парня были. Но вот ведь незадача, на одном месте сидеть не любил. За то и девки его бросали. Как лето, так тянуло его на природу, в дали все какие-то, как он сам выражался. То с геологами уедет, то с археологами. Весь день там с лопатой, а по вечерам, как рассказывал, свобода, и все небо твое, когда сидишь у палатки у костра. Так рассказывал, что мне самому иногда хотелось все бросить и с Ленькой умотать куда-нибудь в Сибирь или на север.

— Ну так надо понимать, что среди своих деревенских у него врагов не было, — заключил Сосновский. — А чужие в деревне сегодня были? Может, повздорил с кем, или, может, обокрасть его кто решил, а он кулаками стал размахивать?

— А что тут воровать? — Председатель красноречиво обвел пустую хату рукой. — Ни мебели, ни ковров или украшений каких. Кровать солдатская, стол — сам тесал — да две табуретки, что Силыч ему сделал три года назад. А что касаемо чужих, так что ни день у нас беженцы проходят, у колодца собираются, водой запасаются, коров и лошадей поят. Но чтобы вот так по деревне шастали, по домам, такого отродясь не было.

— Я чужого видел, — высунул из-за женских юбок голову один из мальчишек.