Трофей из преисподней

Коган поднял голову и потряс ею, рукой смахнул с волос рыхлую горячую землю и огляделся. Мертвый милиционер лежал рядом, протянув руку со скрюченными пальцами, как будто все еще требовал предъявить документы. На его спине расплывалось большое кровавое пятно. Неподалеку босая женщина, с головы которой сполз платок, открыв спутанные волосы, причитала и качала на руках мертвого ребеночка. И среди этого горя где-то совсем рядом был враг, переодетый в советскую форму, человек, который принес сюда это горе. Нет, не человек, человеком его назвать нельзя.

Борис поднялся, отряхивая рукава пиджака и колени штанов, и тут же увидел, как полуторка отъехала от платформы, а сзади в кузов почти уже на ходу запрыгнул человек в военной форме, с массивным бритым черепом. Коган сразу узнал его и от бессилия стиснул кулаки. Догнать машину, но как? Оперативник бросился бежать за машиной, понимая, что ему ее не догнать. Просто надо было что-то делать, что-то предпринять, а он еще не понял, что именно. Он бежал мимо раненых, убитых, мимо перевернутых телег, ржущих раненых лошадей и кричащих женщин, он видел все это, стараясь не видеть, стараясь не заглушить разум слепой ненавистью, иначе он догонит и убьет диверсанта, а делать этого нельзя. Этот с бритым черепом был сейчас единственной связующей ниточкой с Витольдом, с заданием группы, от которой, возможно, остался только один Коган.

Машина скрылась в низинке в редком молодом осиннике, когда на глазах Когана мужчина вывел лошадь, запряженную в телегу, и погнал ее по дороге в том же направлении, в котором уехала машина. Борис догнал телегу и пошел рядом, держась за ее край.

— Слушай, друг, ты не в Сухой Лог едешь?

— А што тебе? — нервно дернул головой мужик и поглубже надвинул на глаза картуз. Лицо его было бледно, а на щеке была копоть.

— Не успеваю! Где-то под Сухим Логом сестра с малым дитем застряла. Не приехала на станцию. Найти надо!

Коган все это выпалил с таким жаром, с такой горячностью, что мужик ему поверил. А ведь и правда Борис ощущал все это, только не тревогу за сестру, а боль за погибших и раненых. И за то, что ему не удастся выполнить приказ.

— Ну до села довезу, а там не знаю, как дальше. Сам кумекай. Мне свояка, семью его вывезти надо с детьми. Извини, помочь не могу.

— Ты меня только до Сухого Лога довези, а там разберусь, — пообещал Борис.

Телега ехала быстро, и оперативник все чаще всматривался в марево, поднимающееся над степью, в надежде увидеть не машину, так хоть столб пыли за ней. Они с мужиком почти не разговаривали. Каждый был погружен в свои думы, в свою беду. И у обоих перед глазами стояла страшная картина разрывов, вражеских самолетов, горящих вагонов и мечущихся в ужасе людей. Но на несколько вопросов мужчина ответил. До села было около двадцати километров по петляющей между оврагами дороге. Но если напрямик, а лошадь с телегой пройдет этот путь, дорога будет намного короче. Еще минут двадцать, и покажется село. Теперь Борис понял, почему он не видит пыли, поднятой грузовичком. Тот уехал в сторону.

Переехав ручей, телега скользнула под низко нависшей ивой и ходко поднялась вверх из овражка на открытое пространство. И сразу впереди открылась деревушка, которая вытянулась вниз к овражку или пересохшему руслу речушки. И первое, что сразу заметил Коган, это полуторка, которая тронулась от третьего от околицы дома и, пропылив по окраине, скрылась внизу. Расстояние было велико, но Борису показалось, что в кузове уехавшего грузовичка никого нет. Да и в кабине, как он решил, кроме шофера, тоже никого не было.

— Мне к сельсовету, — указал мужик влево. — Ты-то своих где искать станешь?

— Не знаю, поищу где-нибудь! — соскакивая с телеги, ответил Коган.

— Ты это, — мужик стегнул лошадь и снова повернулся к Борису, — ежели что, к сельсовету иди. Там, глядишь, кто чего и знает про твоих-то.

— Разберусь! — крикнул Коган и побежал по сухой траве к дому, от которого только что отъехала машина.

На душе у оперативника было почему-то тревожно. Может быть, потому, что где-то рядом был тот самый диверсант и неизвестно, есть ли его сообщники в деревне. Или потому, что бежать, торопиться Когану приходилось по открытой местности и из окна этой хаты его было прекрасно видно. Значит, если враги в доме, они видят его и ждут. Но другого выхода Борис сейчас не видел. «Нет, напрасно я опасаюсь диверсантов, — думал он. — Это они от каждого куста шарахаются, они на нашей земле, они боятся всего и всех. А я дома, я на своей Родине». С такими мыслями Коган перемахнул невысокий тын и, прижимаясь к кусту боярышника, боком стал подходить к двери дома. Здесь он был не виден из окна, если кто-то из него и смотрел во двор в эту минуту.

Вытащив пистолет, Коган подошел к двери и прислушался. Внутри что-то происходило, оперативник слышал какие-то шорохи. Было бы опасно, если бы в доме стояла гробовая тишина. Тишина — это всегда опасность. Коган распахнул дверь, но не стал бросаться внутрь, опасаясь выстрелов навстречу, но внутри снова ничего не произошло, раздавался все тот же скребущийся звук. И тогда он вошел с пистолетом на изготовку, и то, что Борис увидел, повергло его в шок.

На полу в луже крови на боку лежал молодой мужчина, здоровяк. И он пытался подняться или дотянуться до стены, чтобы встать. Но его рука только скользила в луже крови по полу, пытаясь ногтями зацепиться за доски. Недалеко от двери лежал кухонный нож, по самую рукоятку испачканный в крови. Ясно, что именно этим ножом и ударили мужчину. Дом был пуст, и Коган, сунув пистолет за ремень брюк, присел рядом с раненым.

— Эй, паря, что с тобой? Кто это тебя так?

— Ушел, — прохрипел раненый, и из его рта с каждым словом, булькая, с пеной выходила кровь. — Сука… ушел.

— Кто это был? — Коган сорвал с гвоздя возле умывальника полотенце и прижал его к груди мужчины, и только потом заметил, что у того была и вторая ножевая рана в области поясницы. Не жилец… Коган стиснул зубы и снова стал спрашивать. — Кто тебя так? Тот, в военной форме, майор?

— Да…

— За что он тебя, куда он отправился?

— Все Витольда ищут… — тихим угасающим голосом ответил мужчина. — Убьют они его.

— Говори! Кто они, говори! Я могу спасти Витольда.

— Ты? — Парень с трудом сфокусировал взгляд на лице незнакомца. — И ты его ищешь? Я у Аристарха шурфы копал в прошлом году… разнорабочим… Хороший человек… В Сергиевском у бабки прячется. Ищут его…

— В каком доме, как найти бабку?