Трофей из преисподней

Глава 4

Их было пятеро. Это Коган точно рассмотрел сквозь чуть приоткрытые веки. Боль он ощущал во всем теле, но это была боль от ушибов, а не от проникающих ранений. Скорее всего, ему каким-то чудом удалось выжить без серьезных повреждений. Когда никого рядом не было, Коган пытался пошевелить сначала пальцами рук и ног, а потом уже и конечностями. Кажется, все части тела слушаются. И он не был связан. Это обнадеживало.

Он лежал на телеге рядом с раненым диверсантом, который находился без сознания. Кажется, это был их командир, решил Коган. Телегу неимоверно трясло, усталая лошадь не хотела идти, и ее все время стегали. Наконец телега остановилась в тени какого-то лесочка, и пятеро диверсантов в пыльной потрепанной гражданской одежде собрались в круг, чтобы обсудить свое положение. В голове у Когана еще немного гудело, но он почти полностью различал слова врагов. Эти пятеро, как понял Борис, все, кто остался в живых после боя, а потом и взрыва в развалинах обсерватории. Что там ребята придумали и выжили ли они после взрыва, Коган не знал, но надеялся, что просто так трое его друзей не стали бы погибать. Не тот опыт, не та закалка у группы Шелестова, чтобы вот так просто погибнуть. Да еще и не выполнив задания. Не было еще такого в группе, чтобы она возвращалась, не выполнив задания. Да и вообще чтобы она не возвращалась. Эта мысль с налетом иронии показалась Когану забавной, и он решил, что чувствует себя достаточно хорошо, чтобы выработать какой-то план спасения. А уж потом можно подумать, где и как искать свою группу. Но услышанное от диверсантов заставило Бориса поменять свои планы.

Рыжий в грязном картузе и, кажется, самый молодой из диверсантов уговаривал бросить все и уходить к немцам. Но другой, видимо, старший, со шрамом на щеке, наставил на рыжего ствол автомата и пригрозил пристрелить его, если тот еще хоть раз заикнется о том, чтобы вернуться, не выполнив задания, или попытается сбежать. Его план был простым: если не удалось добыть материалы, за которыми их послали в развалины обсерватории, то они могут выполнить вторую часть задания — найти самого ученого Витольда, который скрывается в деревушке Сухой Лог. Об этом сообщал агент, который был в контакте с Витольдом. Вторая часть — спасти раненого командира и всем вместе, включая Аристарха Витольда, выбраться к немцам или переждать какое-то время, пока немецкие войска не дойдут до этих мест. Хмурый диверсант с бритым черепом и тяжелой нижней челюстью кивнул, поправил под брючным ремнем пистолет и исчез за деревьями. Он отправился в Сухой Лог на поиски ученого-геолога.

А вот заключительная часть «совещания» диверсантов Когану не понравилась. Этот со шрамом предложил допросить раненого русского, выяснить, что НКВД знает о диверсионной группе, а потом его убить. И когда другой парашютист заявил, что допрашивать русского бесполезно, потому что он и так валяется без памяти, человек со шрамом предложил привести его в чувство пыткой огнем, а уж потом развязывать язык. Коган пошарил рукой под собой. Лежать было неудобно. Что-то там прятали под сеном диверсанты, а может, просто скопился обычный хлам, какая-то коряга, сучок после того, как на этой телеге перевозили хворост. Борис осторожно пошарил рукой, запустив пальцы под сено. Сначала он нащупал ремень какого-то оружия, потом понял, что это винтовка. Да еще с оптическим прицелом. Дальше под пальцы попалась кобура с пистолетом ТТ. К счастью, она была открыта. Видать, сняли с кого-то из своих товарищей или убитого советского командира. Надо постараться как-то вытащить пистолет, решил Коган. «Но как это сделать, чтобы моего шевеления не заметили диверсанты? В крайнем случае просто рвану его из кобуры и начну стрелять. Обидно, если окажется, что пистолет не заряжен, что обойма пуста. А это…»

Коган едва сдержал улыбку, когда нащупал рифленый бок гранаты, а потом еще одной. Да это же родные Ф–1. Дальше он не стал размышлять, а начал разгибать усики предохранительной скобы. Когда это удалось сделать, Коган попытался одной рукой придерживать предохранительную скобу и вытягивать кольцо. Вот тут уже ничего не получалось, и тогда он медленно, не делая резких движений, стал просовывать левую руку под себя, чтобы под своим телом, лежа на спине, добраться второй рукой до гранаты. И тогда его движения заметили.

— Он пришел в себя! — рявкнул человек со шрамом, и диверсанты кинулись к русскому.

Двое буквально сорвали Бориса с телеги, но швырнуть его на землю не получилось. Коган вцепился в одного из двух диверсантов и повалил его вместе с собой на землю, стараясь падать так, чтобы враг оказался на нем сверху. Граната с выдернутой чекой осталась в телеге. Когану удалось-таки выдернуть чеку. И когда спусковой рычаг отскочил с характерным звуком и привлек внимание диверсантов, прятаться было поздно. Только двое успели броситься в сторону и упасть на землю, когда грохот взрыва ударил по барабанным перепонкам, а горло забило пороховым дымом от близкого разрыва. Диверсант, которым прикрылся Коган, застонал — возможно, в него попал один из осколков, может, он был оглушен взрывом. Борис не стал разбираться, он сунул руку под его пиджак, не вытаскивая пистолета, прижал дуло к животу своего врага и дважды нажал на спусковой крючок.

Когда Коган оттолкнул тело корчившегося от боли человека от себя и сел на землю, то увидел одного убитого диверсанта, который лежал лицом вниз с открытыми глазами, и из его головы ручьем текла кровь, и второго, который переворачивался на спину и подтягивал к туловищу кровоточащую ногу. Целым остался четвертый — он поднимался, тряся головой. Все были оглушены, в том числе и Коган, но он сумел поднять руку с пистолетом и выстрелить дважды в оглушенного, а потом во второго, раненного в ногу. С трудом поднявшись на ноги, Борис бросил взгляд на телегу и поморщился. Раненый командир диверсантов выглядел отвратительно от взрыва гранаты под своим боком. Ему разворотило весь бок так, что снаружи были внутренности, а одна рука почти оторвана.

— Ну туда тебе и дорога, — проворчал Коган.