Страница 51 из 59
43. Кольцо Королевы
Мирра
Неделя, последовавшая за нашей победой, была похожа на долгий, тёплый сон, из которого совсем не хотелось просыпаться. Переливающийся калейдоскоп солнечного света, бесконечного облегчения и искренней, ничем не омрачённой радости. Тень Ордена, тяжело нависавшая над королевством, наконец рассеялась без следа, и казалось, будто сам воздух стал чище, легче, прозрачнее, а краски окружающего мира — ярче и сочнее.
Надежда, которую я так боялась в себе взращивать, теперь расцвела пышным, упрямым цветом.
Нас с Тайреном чествовали как героев — устраивали торжественные приёмы, поднимали в нашу честь кубки, складывали новые песни. Но самые важные, самые настоящие моменты происходили вдали от ликующей толпы и парадных речей. Поцелуи в тихих альковах, где пахло старым деревом и воском свечей. Долгие прогулки по саду, где теперь не было нужды прятать чувства. Переплетённые пальцы под столом во время утомительных заседаний совета. Связь между нами больше не гудела тревогой, не звенела предчувствием беды — она мурлыкала тихим, ровным теплом, как сытый дракон, удовлетворённо свернувшийся у очага.
Именно в один из таких безмятежных солнечных дней Тайрен попросил меня прийти в Малый тронный зал.
Когда я вошла, там уже собрались все, кого я за последнюю неделю успела заново узнать — теперь уже в этом новом, мирном мире. Король, полностью оправившийся от последствий Каменного Проклятия, сидел на своём троне, но в его осанке больше не было прежней суровости. Он смотрел на меня не как грозный монарх, а как счастливый, благодарный отец. Рядом с ним стояла королева Элара, чья обычно сдержанная улыбка теперь светилась неподдельной, почти материнской теплотой. А в стороне, у высокого стрельчатого окна, через которое лился золотистый послеполуденный свет, стоял лорд Кассиан — мой первый друг в этом мире. В его всегда строгих глазах читалась тихая, почти отеческая гордость, и от этого у меня защемило в груди.
Тайрен ждал меня в самом центре зала. На нём был не боевой доспех, к которому я уже успела привыкнуть, а парадный мундир глубокого тёмно-синего цвета, искусно расшитый серебром. Он выглядел как принц из старых легенд, сошедший со страниц книги, а его золотые глаза были устремлены только на меня. И в них плескалась такая нежность, такая открытая, беззащитная любовь, что у меня на мгновение перехватило дыхание.
Он бережно, почти благоговейно взял мою руку, и атмосфера в зале мгновенно изменилась, стала торжественной и густой, как тёплый мёд. Музыка праздника, доносившаяся откуда-то снаружи, словно затихла сама собой, отступая, чтобы не мешать.
— Мирра, — начал он, и его голос, звеневший властными приказами на поле боя, сейчас звучал глубоко, тихо и чуть взволнованно. — Это королевство обязано тебе своей жизнью. Я обязан тебе своей душой. Мы вместе прошли через тьму и войну, через страх и боль, и ты была тем светом, который не дал мне пасть, не дал мне сломаться.
Моё сердце забилось чаще, предчувствуя, к чему он ведёт.
— Легенды называют тебя моей Истинной, — продолжал он, и его взгляд ни на мгновение не отрывался от моего. — Но древние сказания — это всего лишь слова, бледные тени настоящего. Они не могут описать и сотой доли того, чем ты стала для меня. Ты не просто моя судьба, Мирра. Ты — сердце, что бьётся в моей груди. Островок спокойствия в моей вечной буре.
И тогда, на глазах у своего отца-короля, матери-королевы и своего наставника, принц Тайрен, наследник драконьего трона, гордость и надежда целой империи, плавно, без тени смущения опустился передо мной на одно колено.
Тихий вздох королевы Элары был единственным звуком в наступившей тишине.
— Я не хочу быть только твоим принцем или твоим защитником, — его голос стал тише, интимнее, предназначенный теперь лишь для меня одной. — Я хочу быть твоим мужем. Мирра, целительница из далёкого времени, женщина, перевернувшая всю мою жизнь, — будешь ли ты моей женой? Станешь ли ты моей королевой?
Слёзы счастья застилали мне глаза, превращая мир вокруг в размытый акварельный набросок, в котором смазались все краски и линии. Я видела лишь его лицо — открытое, полное надежды и любви, такое родное, что было больно дышать.
— Да, — прошептала я, и это короткое слово прозвучало для меня самой как самая важная клятва в жизни. — Да, Тайрен.
Счастливая улыбка озарила его лицо, и на мгновение мне показалось, что в зале стало светлее. Он достал из кармана мундира небольшую бархатную коробочку и осторожно открыл её. Внутри, на подушечке из чёрного шёлка, лежало кольцо. Оно было из платины, искусно витой, словно два сплетённых в вечном объятии драконьих хвоста, которые бережно держали в своих когтистых лапах один-единственный камень — рубин глубокого кроваво-бордового цвета. Это был герб его рода. Символ его обещания. Знак, что отныне я принадлежу ему так же, как он принадлежит мне.
Он осторожно взял мою левую руку. Его жёсткие пальцы, привыкшие к эфесу меча и к жару драконьего пламени, сейчас были на удивление нежными. Медленно, торжественно, словно совершая древний обряд, он начал надевать кольцо мне на палец.
И в тот момент, когда холодный металл древнего кольца коснулся моей кожи, произошла ослепительная вспышка света.
Она не была ни горячей, ни холодной, просто… абсолютной. Белый, нестерпимо яркий, чистый свет хлынул из точки соприкосновения кольца и моего пальца и поглотил всё вокруг. Зал, людей, звуки, запахи, само ощущение собственного тела — всё это исчезло в одно мгновение, растворилось без остатка.
Мир утонул в сиянии.