Страница 25 из 59
20. Осколок Будущего
Мирра
Дни слились в один длинный, изматывающий поход по лабиринтам стеллажей. Библиотека, которая в другой жизни стала бы для меня раем, теперь была камерой пыток, где моим надзирателем был он.
У нас сложился отточенный порядок действий. Я шла вдоль полок, выискивая нужные разделы, а он следовал за мной, как тень. Его молчаливое присутствие давило сильнее, чем любые слова. Но иногда он всё же не выдерживал.
— Всё ищешь способ поработить меня окончательно? — его тихий, язвительный голос раздавался у самого уха, когда я тянулась к очередному фолианту о магии крови.
Я молчала. Спорить было бесполезно. Он был скалой, а я — водой, которая тщетно пыталась эту скалу обточить. Мы оба устали от этого противостояния, но никто не уступал.
Но самым обидным было то, что я не находила в книгах ничего полезного. Книги о проклятиях были либо слишком общими, либо из них были аккуратно вырваны целые страницы. Кто-то побывал здесь до меня, кто-то, кто не хотел, чтобы эти знания попали в чужие руки. Я чувствовала, что хожу по кругу, а его постоянное, тяжёлое присутствие высасывало из меня остатки сил.
В один из таких дней, перебирая пыльные тома в дальнем углу, я заметила старый, неприметный фолиант в переплёте из почерневшей кожи, без единой надписи. Он был грубо засунут вглубь полки, за рядом более новых книг, словно его хотели спрятать. Что-то внутри меня, интуиция, отточенная годами, шепнуло, что это важно.
Книга стояла на полке, сделанной из цельного куска отполированного обсидиана. В её центр был вмонтирован тусклый, мутный кристалл, похожий на негранёный алмаз. Он не светился, лишь вбирал в себя свет, как чёрная дыра.
Я встала на цыпочки, пытаясь дотянуться до фолианта. Мои пальцы коснулись острого края переплёта, но книга не поддавалась. Тайрен, который до этого молча наблюдал за мной из-за соседнего стеллажа, заметил мой интерес к чему-то скрытому. Я увидела, как он шагнул вперёд, его рефлекс был прост — перехватить то, что мне нужно, первым.
Он протянул руку над моим плечом. Я потянулась снова.
Наши пальцы одновременно коснулись не книги, а холодного, гладкого кристалла, вмонтированного в полку.
Мир исчез.
Библиотека, пыль, запах старой бумаги — всё растворилось в ослепительной белой вспышке. Звуки пропали, сменившись треском поленьев в костре и далёким, тоскливым воем ветра.
И я внезапно очутилась в теле Тайрена.
Я чувствовала холод ночи на его щеках, ощущала тяжёлую меховую накидку на его плечах и глубокую, всепроникающую усталость в его костях. Ноющая боль от десятков старых, давно заживших ран была привычным фоном. Он чувствовал себя старше, израненным, но… цельным.
Его глаза — мои глаза — опустились на его руки. Они были загрубевшими, в белых шрамах, совсем не похожими на руки принца. Затем его взгляд переместился к огню.
Рядом с костром, завернувшись в его плащ, спала я. Моё лицо было спокойным, расслабленным, на нём не было ни страха, ни боли.
И в этот момент его накрыла волна. Это была не страсть, не желание, а что-то гораздо более глубокое и пугающее. Бесконечная, тяжёлая усталость, смешанная с пронзительной, тихой нежностью и отчаянным желанием защитить этот хрупкий островок покоя посреди враждебного мира.
* * *
Тайрен
Видение оборвалось, швырнув меня обратно в реальность библиотеки с силой удара. Я отшатнулся от полки, как от раскалённого железа. Воздух застрял в лёгких. Моё лицо исказилось смесью ужаса, неверия и слепой ярости.
Та нежность, что я почувствовал… она была страшнее любого проклятия. Это было абсолютное предательство самого себя. Это было неопровержимое доказательство того, что она всё-таки нашла способ пробить мою защиту, сломать меня. Теория Лориана была верна. Даже более чем.
Я развернулся к ней. Она стояла, пошатываясь, и смотрела на меня широко раскрытыми, испуганными глазами.
Я схватил её за плечи, пальцы впились в ткань платья.
— Что. Это. Было?! — прохрипел я, едва сдерживая рёв.
— Я… не знаю… — выдохнула она, её лицо было бледным как мел.
— Какое ещё заклятие ты на меня наложила?! — я взорвался, не в силах больше сдерживаться. Голос сорвался на крик, эхом отразившийся от высоких сводов. — Решила не просто привязать отца, но и затуманить мой разум?! Показать мне этот… морок?!
Я не слушал её. Я не хотел слушать. Обвинять её было единственным способом не сойти с ума. Единственная альтернатива — признать, что эти чувства были моими собственными. А это было немыслимо. Невозможно.
Я был до смерти напуган.
Не говоря больше ни слова, я силой потащил её прочь, прочь из этой проклятой библиотеки. Прочь от тускло мерцающего кристалла и забытого на полке фолианта.
В тот миг наша привычная война закончилась.
И началась новая, куда более страшная — война с собственными чувствами, которые она силой вложила в мою душу.