Страница 94 из 145
Конни едва не закричала, когда впереди появилась узкая полоска света. Вокруг продолжала разрушаться стена из хлама. Оседать. Разваливаться. Конни сунула руку в отверстие. Она извивалась, отталкиваясь от обломков ногами, словно русалка хвостом, а ее окатывало тяжелое дыхание существа, чьи когтистые лапы тоже принялись разгребать гору барахла в попытке поймать свою жертву. Конни уперлась обеими руками в твердую землю, выбралась из мусорного туннеля и бросила взгляд назад в тот самый момент, когда существо обрушило на себя всю эту кучу и исчезло под ней. Поднявшись на ноги, Конни поняла, что оказалась в очередном коридоре из хлама. «Это место – подземная свалка, – подумала она, – просто и понятно». Конни торопливо пошла по тропинке, вытягивая шею, чтобы видеть луч солнца над головой – сейчас она оказалась прямо под отверстием, с другой стороны которого находился внешний мир. Конечно, там было слишком высоко. Футов двенадцать, по ее прикидкам. Возможно, будь на это время, можно было бы придумать какой-нибудь способ туда добраться, но с тварью, которая так упорно на нее охотилась, все надежды были заранее обречены.
«Мне нужно оружие. Что-то, чем можно защититься».
В следующей куче мусора Конни обнаружила проход – не то чтобы расчищенную тропинку, но достаточного размера пролом, через который, как ей показалось, можно было пролезть. Так она и поступила. За спиной, где-то в рухнувшей куче, глухо заворчало существо, выражая недовольство.
«Ага, ну и ты тоже иди на хрен».
Конни пробиралась сквозь весь этот бардак. Сломанные столики. Детские игрушки. Пустые упаковки. Старые книги и журналы. Выброшенное ружье…
«Выброшенное ружье?»
Она подняла ружье – если быть точным, охотничье ружье со скользящим затвором, лежавшее на самом виду среди прочего хлама. Конни смутно знала, как с ним обращаться. Она когда-то охотилась, но еще в детстве.
«В поездках с отцом».
В поездках, о которых ей не нравилось думать. С мужчиной, о котором, по правде говоря, ей тоже не нравилось думать. Если бы она только могла что-то поделать с этими мыслями.
На Конни снова нахлынуло чувство узнавания, ощущение дежавю. Она вздрогнула, когда, передернув затвор, обнаружила, что патронник пуст. Бесполезная железка. Кони бросила ружье обратно в кучу мусора.
Стоя по колено в вещах погибших, она нервно оглянулась, проверяя, не подкралась ли как-нибудь к ней та тварь. Никаких признаков. Ни тяжелого дыхания, ни шороха тела. Конни продолжила свой путь через руины. На другой стороне, где пол снова был чистым, оказалась противоположная входу стена. Конни поняла, что фактически пересекла всю пещеру. Не такую уж большую и просторную, как могло показаться сначала. Конни сделала несколько широких шагов, чтобы, наконец, выбраться из хлама, изо всех сил стараясь не споткнуться об оставшиеся препятствия. Она, пошатываясь, вышла на свободное пространство, ухватилась за стену пещеры и, повернув голову, увидела рядом объеденный труп.
«Вот черт».
Это был охотник, симпатичную личину которого носил наверху Та. Вернее, половина этого охотника. Нижней части тела не было, из-под торчавшей тельняшки свисали мокрые внутренности. Средней свежести. Конни подумала, что охотник, возможно, был еще жив, когда она с семьей Эвана добралась до хижины. Выживал здесь один, как мог…
«А я буду следующая».
Отцу нравятся молодые и бойкие, говорили они. Потому что он любит погони. Вызов. Игру в кошки-мышки. Глядя на труп, Конни невольно вспомнила о бедном грызуне, которого Ева раскусила пополам прошлой ночью.
«Как же мне выжить?»
Она едва сдержала крик, когда что-то закряхтело на другом конце тропинки. Похоже, существо обходило по кругу. И приближалось. Нужно было снова спрятаться. Быстро и как можно тише Конни вернулась в груду хлама. Она ступила по собственным следам, прокладывая путь обратно. Торопливые движения отца зашуршали, заскользили в ее сторону. Хлопки ладоней. Шорох тела. Тяжелое, напряженное кряхтение. На полпути сквозь груду обломков Конни пригнулась и спряталась внутри нее. Прислонилась к чему-то для устойчивости – к груде разбитой кухонной техники и прочего барахла. Замерла и задержала дыхание.
Конни сидела слишком низко, чтобы разглядеть существо за окружающим хламом, зато прекрасно слышала, как оно приближалось с хрипами и гротескным бульканьем, исходившими из глубины горла. А еще чуяла запах. Кислый запах тела.
И опять на нее нахлынуло то чувство. И воспоминания. Пытаясь оставаться неподвижной и тихой, она в этот раз уступила им. По крайней мере, было на чем сосредоточиться, пока существо рядом принялось расправляться с объедками.
«И запах тоже напоминает о нем. Немытое тело. Тяжелое от ярости дыхание. Пивная отрыжка».
От того мужчины она пряталась, совсем как сейчас. В своей спальне. В шкафу. Под кроватью. Слышала его невнятные крики, истерики, с которыми он крушил мебель, визг защищавшейся матери, ее жалкие попытки успокоить его, словно пьяного ребенка, каким он и был. Кто-то должен был его остановить. Очевидные защитники, к сожалению, оказались никакими не защитниками. Во всяком случае от него. В конце концов, он был одним из них.
Если бы только она не опоздала тогда.
Конни вздрогнула от хруста ребер. От голодного чавканья. Она чувствовала, что вот-вот сойдет с ума. И пыталась удержать душевное равновесие. Любой звук, который она могла издать, привлек бы внимание существа. Поэтому Конни заставила себя вернуться в прошлое, словно погрузилась с головой под воду.
Она вспомнила ту ночь, когда все произошло – последнюю бурю, которую устроил ее отец. Ей самой было тринадцать. Слишком взрослая, чтобы прятаться под кроватью или в шкафу, и достаточно взрослая, чтобы слышать, как за дверью ее спальни отец швыряет мать по всему дому, словно смерч бумажный пакет, и чувствовать, как ее собственные кулаки сжимаются от ярости, с которой она не знала, что делать. Еще не знала.
Пока не стало слишком поздно.
Достаточно взрослая, но недостаточно смелая. Конни часто напоминала себе об этом. «Достаточно взрослая, но недостаточно смелая».