Страница 46 из 145
– Ну что ты, ну что ты, – сказала Ева. Она улыбнулась Райли, лениво почесывая гниющую кожу на шее. Конни заметила, что вся маска существа поползла. Мешки под глазами сильно увеличились. Отвислые щеки тряслись, и все лицо стало походить на творение Сальвадора Дали. – Не нужно бояться, дорогая…
Она обвела взглядом остальных – при виде их страданий ее глаза вспыхивали безудержной радостью. Настоящий садизм. Взгляд остановился на Конни. Одного этого было достаточно, чтобы вселить страх в ее сердце, но девушка подавила желание отвернуться. Она твердо выдержала взгляд существа. Нарочито.
И надеялась, что ее собственные глаза говорят: «Я тебя не боюсь».
Конечно, это была наглая ложь. Ее трясло, как и остальных. Но если была хоть какая-то возможность лишить Еву удовольствия, она хотела ею воспользоваться.
– Эта, – сказала Ева, прищурившись на немигающий взгляд Конни. – Эта уже видела смерть. Точно говорю. Заметно по глазам. – Она кивнула и обвиняюще ткнула пальцем. – И не только
это
…
Конни снова охватило то отвратительное ощущение. Череп ожил, по коже пробежала какая-то свирепая волна. Электризующая, всепоглощающая. Конни изо всех сил старалась не морщиться. Опять же, ей не хотелось доставлять твари такое удовольствие.
– Не лезь в мою голову… – пробормотала она.
Чувство исчезло так же быстро, как и возникло. Конни выпрямилась, снова взглянув на сидевшую возле их клетки женщину, и обнаружила, что та смотрит на нее с неподдельным удовольствием.
– Мало того, что эта видела смерть… – И тут, не закончив мысль, Ева зашлась смехом. Тихим, глубоким, утробным. Прищуренные глаза, не отрываясь, глядели на Конни. Когда, наконец, веселье Евы утихло, она сказала: – Это настоящая убийца!
Конни старалась держаться. Она смотрела на тварь с яростью, с презрением, с нежеланием смущаться, как бы сильно ни была смущена на самом деле. Она слишком остро ощущала на себе взгляды остальных. Глаза Эвана. Глаза Элизы. Заплаканные глаза Дженис. Сидевший перед ней Джереми повернулся и посмотрел на нее без всякого намека на рассудительность. Даже Райли слегка приподняла лицо от колен, и в ее заплаканных глазах мелькнула какая-то странная темнота.
– А эта маленькая овечка, боюсь, только воображает себя убийцей, – продолжила Ева, кивнув в сторону Райли, которая тут же снова спряталась. – В ней этого нет. Совсем. Хотя, пожалуй, нужно отдать ей должное за это… – Ева схватила отрубленную голову. Подняла за волосы, игриво покачала, хотя Райли отказывалась смотреть. – Ты же дала средство, да? Тот маленький пистолет из кармана? М?
– Я умираю с голоду! – внезапно объявил один из двойников с другого конца хижины. Двойник Джереми, Лин. – Давай уже выберем одного…
– Ну, тогда давайте выбирайте, – сказала Ева, вставая. – Но не ту дерзкую. Она для Отца.
Когда Ева отошла от клеток, ее место занял Лин. Та последовал за ним. Двое мужчин – или
существ
, принявших облик мужчин, – присели перед клетками и внимательно разглядывали людей.
– А как насчет этой? – спросил Лин, указывая на Дженис. – Мне надоело слушать ее нытье. Она все кричит и кричит. Было бы здорово, если б наконец замолчала.
Дженис, наверное, была не настолько глубоко погружена в свое горе, как казалось, поскольку, услышав их слова, торопливо замолчала. Она вытерла со щек слезы и с извиняющимся видом посмотрела на двойников.
– Или вот того, в центре, – сказал Та и указал на Джереми. – У него много мяса на костях.
– Это не мясо, – ответил Лин, глядя на свое, по сути, отражение. – Это жир. Который, раз уж ты упоминаешь, не помешал бы мне для моих бальзамов.
– Или вот эта, – сказал Та, наклоняясь к единственной оставшейся клетке и сидевшей в ней Элизе. – Мне не очень нравится ее лицо.
Элиза вздрогнула, когда все внимание переключилось на нее.
– Ммм. Мне тоже не нравится ее лицо, – согласился Лин.
– Эта – одни кожа да кости! – крикнула Ева с другого конца хижины. – Она умрет раньше остальных. Можно и ее.
– Нет! – крикнула Элиза. – Пожалуйста. Пожалуйста!
Двойники захихикали.
– Что происходит? – спросил Майлз. – Элиза?
Задыхаясь от страха, лихорадочно вращая глазами, Элиза направила дрожащий палец на девушку в соседней клетке. На Райли.
– Она! Начните с нее!
Словно почувствовав всеобщее внимание, Райли снова подняла голову. Похитители расхохотались громче, увидев отчаянную попытку Элизы выжить. Увлеченная этим весельем, Ева снова присоединилась к ним.
– Какого хрена, Элиза? – воскликнул сидевший позади нее Эван.
– Пожалуйста! – снова закричала Элиза. – Она даже не хочет больше здесь быть! Она уже… она уже пыталась…
Было жутко видеть, как три двойника повернулись к Райли и выражение их лиц сменилось на притворное сочувствие. Ева подошла ближе, наклонилась к прутьям клетки, надула губы.
– Это правда, малышка? – спросила она.
Райли лишь на миг взглянула на двойника матери, а затем резко запрокинула голову, зажмурила глаза и стиснула зубы, когда мысли твари внезапно проникли в ее разум. Райли обхватила голову руками. «Адская мигрень», – подумала Конни. Когда двойники оставили девушку в покое, она отпрянула, прижавшись к прутьям спиной.
– О боже, – сказала Ева. – Значит, это правда. Попыталась и потерпела неудачу… как и во всем остальном.
– Хочешь, на этот раз немного поможем, – спросил Лин. – Сделать это наверняка?
– Иди на хрен, – пробормотала Райли.
Ева с удовольствием выдохнула.
– Нет-нет, – сказала она, поворачиваясь к Элизе. – Начнем с тебя.
– Нет! – воскликнула Элиза.
Прищелкнув пальцами, Ева обратилась к Та:
– Принеси мне порошок, пожалуйста.
Тот послушно поспешил к одной из многочисленных полок. Конни с другого конца хижины наблюдала, как он почесывал макушку, что-то разыскивая.
– Твой порошок? – переспросил он.
– Да, – ответила Ева с кислым лицом. – Ты знаешь, тот самый.
– Но… – продолжая почесывать голову, Та повернулся к ним. – Я его здесь не вижу.
Ева нахмурилась, а затем внезапно вспомнила. И полезла в карман. Потом в другой карман. Не найдя там ничего, пошарила в следующем. Тоже ничего.
– Ты не забрала его с собой? – спросил Та.
Ева заметно помрачнела.
– Наверное, потеряла. Или забыла. Он в любом случае почти кончился, но… – Она сжала губы от разочарования.
Теперь рассмеялась Элиза. Драматическая смена эмоций – от ужаса до безумного облегчения.