Страница 45 из 145
Элиза застыла, когда он потянулся к ней. Повернулась к плечу и краем глаза наблюдала, как он возился с ее веревками. Пока Эван развязывал узлы, его мать и брата отправили вместе в третью, последнюю клетку. Дверца с грохотом захлопнулась. Мать по-прежнему рыдала.
«Потому что папа мертв», – отстраненно подумал Эван, дергая узлы на путах Элизы.
Он не мог понять, то ли потеря никак на него не повлияла, то ли это просто шок. Конечно, шок. Он почувствует все позже, твердил себе Эван. Скоро. Рано или поздно…
Последний узел был развязан. Элиза замахала запястьями, едва почувствовав, что руки свободны.
– Спасибо, – пробормотала она, дрожа еще сильнее Эвана.
Конни тоже разобралась с узлами Джереми. Он тут же потянулся к Райли, сидевшей перед ним. Та напряглась, когда ее коснулись руки Джереми.
– Все в порядке, – прошептал он. – Я тебя развязываю…
Просунув руки сквозь прутья клетки, Конни потянулась к Эвану, ее запястья по-прежнему были связаны. Он принялся ее развязывать. Немного повозился с узлами – на вытянутых вперед руках они оказались вверх ногами. Эван справился быстро. Освобожденные руки Конни без колебаний схватились за его ладони. Эвана поразила ее попытка улыбнуться. Не совсем получалось, но старания были очевидны. Гримаса вышла кривая. Он сильнее сжал ее руки. Конни поморщилась.
Он забыл. Эван ослабил хватку, развернул ее ладони, чтобы посмотреть на рану.
– Боже, – сказал он. – Конни…
Ее определенно ударили вилкой. Синяки вокруг дырок разрослись, вся тыльная сторона ладони стала багрово-синей. Сама рана – целых четыре раны, если считать след каждого зубца – была запекшейся, уродливой, на нее было страшно смотреть.
– Я в порядке, – прошептала Конни, убирая руки и складывая их на коленях. – А ты?
Ему подумалось, что ответ очевиден. Никто из них не в порядке. Ни он, ни она. Ни это место. Но она, конечно, имела в виду другое.
– Я в порядке.
Он посмотрел на остальных. Элизу, Джереми, Райли. Внимание Элизы было приковано к существам, бродившим возле клеток. То, что было одето охотником, собрало кандалы и унесло их запереть. Двое других – Ева и Лин – тихо переговаривались у входа в хижину. Сговаривались. Перешептываясь на другом краю хижины, они изучали клетки, не обращая внимания на то, что их ручные зверушки развязывают свои веревки.
«Потому что для них все это не в первый раз».
Они встретились взглядами – Эван и двойник его дяди, тот, которого звали Лин. Эван отвел глаза и посмотрел на сестру, которая сжалась в комочек, подтянула колени к груди и уткнулась в них, волосы занавесом падали на ее лицо. Спряталась. Ему хотелось спросить, как она – «Ты в порядке, Рай?» – но сейчас вопрос казался бессмысленным. Лишним.
Мать Эвана все еще безудержно рыдала в третьей клетке. Джереми пытался привлечь ее внимание, просил ее протянуть руки и дать их развязать, но она не слушала.
– Тогда дай мне свои руки, Майлз, – сказал Джереми.
Майлз, с неизменно растерянным из-за выколотых глаз выражением, сделал, как его просили. А Дженис лишь заревела сильнее. Громче.
– Закрой свою пасть там! – рявкнул ее двойник с другого конца хижины. – Отец ненавидит, когда унижаются…
Эван искал хоть какие-то следы присутствия этого «отца», но не находил. А его мать, несмотря на угрозы, продолжала рыдать. Безутешно. Сам звук был крайне неприятным, но осознание того, что ей придется столкнуться с последствиями, словно прибавляло испытанию остроты.
«Давай же, мам, – подумал Эван. – Возьми себя в руки. Или хотя бы попытайся…»
Снова обернувшись к сестре, он тут же вспомнил о пистолете, который существа вытащили из кармана ее куртки. Об оружии, которое они затем использовали против них, против их отца.
«Зачем ты принесла пистолет на ужин в честь годовщины наших родителей, Рай?»
Что-то глухо ударилось о входную дверь. Даже двойники замерли и выпрямились, оставив свое шушуканье. Ева открыла дверь, чтобы посмотреть, что в нее стукнуло.
– О! Какая прелесть!
Она подняла что-то с земли и закрыла дверь. Прижимая предмет к животу, посмотрела на клетки и расплылась в дьявольской ухмылке.
«Не подходи сюда. Это не для нас. Это не для нас…»
– Дети оставили вам маленький подарок, – сказала она, направляясь к ним.
Ее пальцы погрузились в волосы чего-то темного, круглого, окровавленного. Она бросила предмет в их сторону. Тот отскочил от прутьев третьей клетки и, прокатившись, остановился.
Как будто рыданий было мало, мать издала пробирающий до костей вопль.
Наполовину съеденная голова отца беззвучно кричала ей в ответ.
Шестнадцать
Конни смотрела на оторванную голову с нарастающей тошнотой, а еще с ощущением чего-то знакомого. Воспоминание выплыло на первый план. Она подавила его как можно быстрее. И постаралась сосредоточиться на чем угодно другом, лишь бы избавиться от него.
Она сфокусировалась на женщине в соседней клетке. Дженис выла, словно потерявший стаю одинокий волк на залитом лунным светом склоне горы. От ее горя Конни едва не покрылась мурашками. Но легкое покалывание ничем не закончилось.
«Возможно, она с самого начала была права».
Возможно, лучше было бы оказать сопротивление там, в лесу, где из пыточных инструментов были только кинжалы в карманах. В этом же месте их шансы на побег стали еще меньше. Конни все это поняла, как только они вошли в хижину. Человеческие останки в банках. Черепа. Еще она заметила среди стеллажей тот, в котором висела всякая утварь – острая, колющая, окрашенная в один определенный оттенок красного.
«Мы должны были умереть там. А не здесь…»
Она снова заставила себя думать о чем-то другом. О чем-то менее безнадежном. Однако в таком месте выбирать было особенно не из чего. Конни поймала себя на том, что смотрит на голову. Голову Дейла. Отца Эвана.
Она перевела взгляд на Эвана и увидела, что он смотрел туда же. Кровь отхлынула от его лица, оно стало таким же бледным, как у его покойного отца.
Ей хотелось обнять его. Прижать к себе. Обвиться вокруг него, уткнуться лицом, направить и его, и свои мысли в какое-то более безопасное русло.
Кто-то охнул.
Конни обернулась на звук, на Райли, которая внезапно вынырнула из своего укрытия и увидела уродливое лицо двойника их матери, сидевшего на корточках прямо у клетки и смотревшего на них, словно на животных. В которых они теперь и превратились. Райли снова уткнулась лицом в колени.