Страница 19 из 145
Эван включил насос. И пока ждал с заправочным пистолетом, Конни продолжала оглядывать здание, удивляясь скорости, с которой ушел тот странный человек. Это явно не был сотрудник, размышляла она, иначе Эван не смог бы расплатиться за бензин. Конни посмотрела на одинокую машину, припаркованную у входа, – внутри тоже никого не было.
Она вздрогнула, когда заправочный пистолет с громким звуком отключился. Затем тот звякнул – Эван немного потряс его, прежде чем вернуть в держатель, и быстро обошел машину. С усталым стоном он сел за руль.
– Ты видел кого-нибудь еще, когда заходил внутрь? – спросила Конни, прежде чем Эван успел закрыть дверь.
Он поджал губы.
– Нет. Только парня за прилавком. А что?
Конни снова повернулась к зданию.
– Пока ты был внутри, там стоял какой-то мужчина. Он пялился на меня и
махал
…
Эван перегнулся через Конни и посмотрел сквозь ее окно туда, куда она показывала.
– Как он выглядел?
– Обычный мужик, если не считать, что он был чертовски жутким. Кажется, у него были усы.
– Вот странно…
Эван продолжал разглядывать здание с хищным выражением лица, а молчание между ними постепенно становилось неловким. Конни перевела на него взгляд и откинула голову, чтобы освободить место. Уловила запах его лосьона после бритья. Мятный и ароматный. Приоткрытые губы Эвана медленно изогнулись в улыбке, и стало совершенно очевидно, что он намеренно задержался в этой позе.
– Думаю, его и след простыл, – сказала Конни.
Перегнувшись через ее колени, Эван вытянул шею и посмотрел ей прямо в глаза; их носы оказались в дюйме друг от друга.
– Думаешь?
– Ммм. – Конни едва сдержала смех. – Оказывается, чудик все это время сидел рядом со мной.
– Вот это поворот, – сказал Эван и поцеловал ее.
Конни поцеловала его в ответ, долго и нежно. Секунду он одурело улыбался, удерживая ее взгляд, после чего, наконец, устроился на водительском сиденье, унося с собой свой чудесный аромат. Затем завел двигатель и пристегнулся. Когда они отъехали, Конни в последний раз оглядела заправку, но не увидела и следа странного мужчины.
– Нервничаешь? – спросил Эван, уже в сотый раз после заправки проверяя часы на приборной панели. Казалось, он буквально отсчитывал секунды до приезда – словно мысленно хватался за них, будто мог сжать мгновения в кулаке и замедлить время, чтобы они вдвоем никогда не добрались до места назначения.
– Немного. Ты спрашиваешь, потому что
сам
нервничаешь?
– Ты же знаешь, что нервничаю.
– Так расскажи мне обо всем подробнее, – повторила Конни свою недавнюю просьбу. – У нас есть… не знаю, по крайней мере, еще пять минут для разговора.
– И ты хочешь, чтобы я растратил их, повторяя то, что ты и так уже знаешь?
– Это поможет. Поверь мне. – Она наблюдала, как Эван словно через силу переваривал ее слова. – Объясни, из-за чего же ты так нервничаешь.
Он сделал еще один большой глубокий вдох и с силой выдохнул.
– Что ж. Из-за того, что застряну с ними в одном доме на все выходные. Я боюсь этого уже несколько недель. Если бы ты не поехала со мной, не думаю, что смог бы все это выдержать или что вообще поехал бы.
– А почему ты так нервничаешь из-за того, что застрянешь с ними в одном доме?
Эван издал глухой звук, похожий на смех, не сумевший вырваться наружу. Затем пожал плечами. Он еще немного посидел с мыслью, которая его почти рассмешила, и внезапно стал серьезным.
– Они не хорошие люди. – Он обдумывал это еще мгновение, будто сам с удивлением осознал. Эван и раньше говорил это Конни, хотя никогда так прямо. – Деньги и репутация для них важнее, чем… что угодно. Важнее, чем быть настоящей семьей. – Он отвлекся от дороги и на миг встретился взглядом с Конни. – Я уже рассказывал тебе все это.
– Знаю.
Эван снова перевел взгляд на дорогу. Конни понимала все по его глазам, по тому, как он смотрел на асфальтовое полотно, сквозь него, вглубь него, возможно, пока мысли были заняты совсем другими вещами.
– Я нервничаю из-за того, что собираюсь представить им тебя, – выпалил он, почти как признание.
– Почему?
– Потому что не думаю, что они поймут тебя. Или нас.
– Чего, ты думаешь, они не поймут?
– Ну, для начала, мои родители никогда не любили друг друга. Никогда. Их брак основан не на любви. И судя по тому, как воспитывали нас, я уверен, они даже не знают значение этого слова. Любви и привязанности нет в их словаре…
«А мы любим друг друга?» – гадала Конни. Она задавалась этим вопросом отчасти в шутку, отчасти всерьез, поскольку они еще не сказали друг другу этих слов. Ее парень, похоже, даже не понял, что только что признался в своих чувствах. Конни улыбнулась, оставив эти мысли при себе, а Эван продолжал:
– Они на сто процентов ожидали, что я, мой брат и сестра поведем себя, как они. Заключим браки не по любви, а… ты понимаешь. Майлз в этом смысле оправдал их ожидания. Я – нет. Райли тоже. Так что… да, я чертовски нервничаю, представляя им тебя. Не
из-за них
, а из-за тебя. Боюсь, что везу тебя к чему-то ужасному. Может, это будет слишком. Может, из-за этого ты даже начнешь смотреть иначе на
меня
…
– Что? – Конни с искренним замешательством перебила его. – Ты же знаешь, что этого не произойдет.
– Знаю ли? Я не вполне уверен, что ты понимаешь, во что ввязываешься. Может, я не подготовил тебя к этому как следует…
– Я готова встретиться с людьми, которые, возможно, покажутся тщеславными или снобами, а может, и нет…
– А еще холодными, – добавил Эван. – Мои родители практически
рептилии
. На самом деле они рептилии и есть.
– Итак, я предупреждена, – сказала Конни. – Если в конце дня смогу уединиться в спальне с тобой и только с тобой, то уверена, что выживу. Вообще-то, я думаю, тебя поразит мое умение постоянно улыбаться. Вот так.
Эван посмотрел на нее, и Конни одарила его самой широкой, самой приторной улыбкой, на которую только была способна.
– О боже, – сказал он. – Вот так, да?
– Вот так, – повторила она, затем потянулась и поцеловала его прямо в щеку. – Твою семью шокирует то, насколько я
неумолимо
приятна в общении.