Страница 22 из 57
Да, это была она – девушка с фотографии. Каковы шансы, что уличный пес принес мне кошелек того самого человека, смерть которого мы расследуем? Думаю, крайне малы.
— По-видимому, твой метод расследования через допрос барбосов дает свои плоды, – хмыкнул подполковник.
— А то. – Я переводила взгляд с маленького фото на большое, сравнивая черты лица. – Еще бы понять, как кошелек оказался на улице и почему из него вытащили все, кроме этого снимка.
— Убийца – или кто бы то ни был – мог забрать его из вещей Александрова, вытащить деньги, а потом выбросить на улице.
«Мог», – подумала я. Но во всем этом мне виделась нестыковка. С одной стороны, совместное фото с этой девушкой он спрятал между дисками (и это еще вопрос – зачем), а с другой – ее фото не пропало из кошелька, кем-то выброшенного на улицу. Возможно, тот, от кого он прятал фотографию, и тот, кто выбросил кошелек, были разными людьми, каким-то образом связанными с Александровым.
— Что ж, клади фотографию сюда. – Кирьянов протянул мне раскрытый пакет. – Пригодится. И давай посмотрим повнимательнее на полках. Может, этот снимок – не единственное, что он спрятал.
Логично. Нужно тщательно осмотреть все диски, полки, распечатки нот – мы не можем быть уверены, где еще обнаружатся ответы на наши вопросы.
Я проследила взглядом дальше. Следом за рядами музыкальных дисков стояла аудиосистема – и весьма неплохая. Я не была большим знатоком подобной техники и не знала, какие из производителей были лучшими, однако название этой системы я неоднократно слышала от знакомых, для кого вопрос денег вообще был давно решен, а это о чем-то да говорит. Вполне возможно, что свой финансовый вопрос Александров тоже уже решил. Он не был музыкантом с мировым именем и не собирал больших залов, однако он мог заниматься чем-то еще, что приносило стабильный доход. Мотивация убийства творческого человека из-за его деятельности по-прежнему не укладывалась у меня в голове.
После аудиосистемы полку занимали виниловые пластинки, а сразу за ними шли горы нотных листов. Никаких художественных книг, журналов или сувениров. Судя по тому, что пока что все, что мы видели в комнате, было связано с музыкой, Александров казался почти одержимым.
— Интересно, он занимался еще хоть чем-то? – задумчиво спросил Кирьянов, перебирая листы с записями. – Я не вижу тут даже забытой чашки из-под чая. Как будто он тут и не жил, а только приходил сочинять музыку.
— Думаю, есть же еще как минимум спальня. – Я обернулась к другой стене, в которой действительно была еще дверь.
— Почему-то я думаю, что эта девушка с фотографии если и была тут, то только гостьей. – Кирьянов прошелся по комнате. – Да и вряд ли она бы позволила разводить весь этот беспорядок.
— Ну, знаешь, – я пожала плечами, – девушки разные бывают. Но да, соглашусь, уют им чаще всего не чужд.
Я прошла через комнату к двери, перешагивая через вездесущие нотные листы. Надеюсь, спал он хотя бы на кровати, а не на полу с подушкой из нот.
Дверь была не заперта – а то от этой квартиры можно было всего ожидать. Без скрипа качнувшись в сторону, она открыла нам то, что, по-видимому, было спальней. И мне сразу бросилась в глаза чистота. Если бы зал был второй комнатой, которую я увидела, то я бы подумала, что ее специально закрыли от чужих глаз, чтобы в ней не убирать. Судя по всему, в спальне Александров бывал нечасто. Я бы не удивилась, если бы узнала, что он засыпал здесь же, в зале, среди нот, положив голову на электрическое пианино.
Кровать была аккуратно заправлена, и ничто не указывало на то, что на нее кто-то ложился поверх покрывала. Справа стояла прикроватная тумбочка с лампой и перекидными часами – вещью, характерной как раз для эпохи аудио-компакт-дисков. Слева – шкаф-купе. Поскольку взгляд больше не зацепился ни за одну деталь обстановки, я сразу прошла к нему. Внутри на вешалках оказались костюмы – целых пять штук, – еще пара-тройка белых сорочек и множество галстуков.
— У него вообще была повседневная одежда? – Кирьянов окинул взглядом гардероб и направился к тумбочке.
— Может, для него она и была повседневной? – Я передвигала костюмы по вешалке, проверяя карманы.
Если уж в случайно обнаруженном на улице кошельке нашлась фотография девушки погибшего, то, может быть, мне и с карманами его пиджаков повезет.
Первым был серый двубортный классический пиджак. В нагрудном кармане лежал аккуратно сложенный темно-синий платок, два наружных боковых кармана оказались обманками, так что я сразу проверила внутренний. Там тоже ничего, кроме ластика. Видимо, корректировать пометки в нотах.
Следом шел синий спортивный пиджак. Нагрудный карман в нем выполнял чисто декоративную функцию, боковые также были обманками, а вот внутри мои пальцы нащупали что-то объемное. Что-то явно больше чем ластик. На ощупь было похоже на какой-то футляр.
Вытащив свою находку на свет, я увидела, что это небольшая – не более чем пять на шесть сантиметров – коробочка, похожая на упаковку из-под конфет. Подобные я видела на заправках – в них продавались леденцы с разными ягодными вкусами – кстати, неплохие. Коробочка, извлеченная мной из кармана, была металлического цвета, без каких-либо изображений или наклеек. Я потрясла ее в воздухе, но никаких звуков изнутри не донеслось. Может, пустая? Чтобы открыть ее, пришлось приложить усилия – при отсутствии петель она закрывалась очень плотно.
Внутри оказалась небольшая плотная бумажка, свернутая в несколько раз. Записка? Но почему она лежала в металлической коробочке?
Кирьянов заметил, что я что-то держу в руках.
— Что там у тебя, Тань? – живо заинтересовался он. – Очередное таинственное послание?
Нет уж, хватит с меня.
— Едва ли. Мне кажется, тут что-то завернуто.
— Так разверни.
Я подняла глаза на Кирьянова и посмотрела весьма красноречиво. Вообще, многие женщины умеют смотреть громко или тихо и уж тем более иронично или саркастично, заставляя адресата своего взгляда испытывать сомнения в собственной адекватности. В данном случае я посмотрела на Кирю с немым вопросом, который можно было бы – в самом общем приближении – сформулировать как «Ничего умнее не придумал?». Видимо, подполковник его понял так, как и было задумано мной, потому что улыбнулся, практически не напрягая лицевых мышц (но я-то заметила), и подошел ко мне.
Что я ожидала увидеть, разворачивая эту бумажку? Драгоценности? Флешку? Наркотики? Реальность снова поставила меня в тупик.
— Что это? – Кирьянов задумчиво посмотрел на мою находку.