Страница 21 из 57
Сейчас уже не то время, когда люди ставят фотографии в рамках на полку. Ведь есть телефон, в котором ты в любое время можешь посмотреть фото, сделанные тобой год, два или пять лет назад. Все, что раньше мы проявляли, печатали и складывали в альбом, теперь находилось в нашем кармане и было доступно в любую секунду любого дня недели.
— Знаешь, может, ты и права. – Кирьянов пристально осмотрел след на полке. – Очень похоже по размеру на фото девять на тринадцать сантиметров, если еще и в рамке, то плюс сантиметра полтора с каждой стороны.
— Интересно, кто его забрал? – Я продолжила осматривать другие полки. Вдруг исчезло что-то еще и мне удастся найти такие же следы. Но пока на глаза ничего не попадалось.
— И что или кто был изображен на фото? – Кирьянов еще раз обвел взглядом квартиру. – Я не вижу тут изображений людей вообще. Странно, что Александров, потерявший родителей, не хранил даже их фотографий. Ну ладно, мать его бросила давно, но отец-то умер всего пару лет назад. И к тому же вложил все свои силы в то, чтобы сын стал гениальным музыкантом. Он мог бы хранить память о нем.
— Если даже предположить, что здесь на полке стояла фотография родителей, кому и зачем ее понадобилось забирать? Это мог бы сделать только родственник.
— Или.. – Мы с Кирьяновым посмотрели друг на друга. – Александров сам спрятал фото где-то здесь.
Он вернулся к бумагам в кресле и на комоде, а я еще более внимательно продолжила осматривать полки. Проблема заключалась в том, что мы даже отдаленно не знали, кто был здесь с Александровым. Расшифровки разговоров по номеру телефона еще не прислали. Так что мы могли только гадать, кто ему позвонил тогда днем, во время репетиции в баре. Почему известный музыкант внезапно сорвался, несмотря на приближающийся концерт, и уехал в неизвестном направлении, после чего не отвечал на звонки, а на следующий день был обнаружен мертвым под окнами своей квартиры.
Диски с классической музыкой и, по-видимому, джазовыми исполнителями сменились какими-то сборниками, после чего мне встретились даже пара детских энциклопедий (неожиданно) и программы для звукозаписи (ожидаемо). Тонкие прямоугольники с разноцветными строчками названий стояли стройными рядами, будто воины в строю тысячелетней давности. Я подумала о том, что человека можно понять, если познакомиться с его занятием, хобби и интересами. Так что в этих стройных рядах музыкальных дисков, возможно, таились ответы на вопросы о том, кто такой был Марат Александров и что привело его к столь ранней смерти. Хотя, наверное, послушать все эти диски заняло бы слишком много времени. На всякий случай я сделала фотографию на свой телефон, чтобы потом дома в спокойной обстановке ознакомиться хотя бы с некоторыми примерами музыкальных произведений, которые Марат хранил у себя на полке.
Внезапно, как и тогда на улице, я краем глаза увидела что-то отличающееся. Мозг заметил различие еще до того, как я поняла, что же это такое. Один из корешков не имел надписи. Я приподняла диски, лежащие сверху, и увидела, что это не корешок коробки компакт-диска, а.. фотография в рамке.
— Кирь, я нашла, – позвала я, аккуратно вынимая находку с полки.
Подполковник подошел ко мне, и мы вместе рассмотрели фотографию. На ней был изображен Александров, стоящий рядом с девушкой. Он обнимал ее за талию, притянув к себе. На нем была белая рубашка поло и такие же белые шорты, на ней – легкое платье с цветочным узором и широкополая шляпа. Судя по тому, что за спиной виднелись горы и расположенные по склону домики, данное фото, по-видимому, было сделано на отдыхе. Очень уж все напоминало пейзажи черноморского побережья.
Я сразу вспомнила давнюю поездку с родителями на море. Мне было лет шесть или семь. Мы долго ехали в поезде, и я забралась на верхнюю полку, улеглась на живот и смотрела на мелькающие за окном деревья. Иногда поезд убаюкивал меня, я проваливалась в сон, но потом состав замирал на одной из остановок, и я сразу же спрашивала у папы, можно ли выйти на перрон. Обычно он был не против, так что я сразу надевала сандалии и выбегала на улицу, слыша только, как папа кричал вслед, чтобы я не упала с крутых ступенек. Сам он всегда надевал рубашку, очки и только потом выходил, считая крайней степенью непотребства вывалиться из вагона в одних шортах, какая бы жара ни стояла снаружи. Маме обычно было лень этим заниматься, так что она оставалась дремать в купе.
А мы с папой ходили по перрону, иногда, если остановка была достаточно долгой, успевая добежать до какого-нибудь киоска с мороженым или лимонадом. Я постоянно спрашивала, в каком мы сейчас городе, слыша в ответ то «Сальск», то «Тихорецк», то «Краснодар», но, покрутив головой, видела вокруг только рельсы и максимум здание вокзала. Для меня они везде были совершенно одинаковые, и везде стоял этот запах железной дороги, который ни с чем нельзя было спутать. Это сейчас я понимаю, что так пах сначала креозот, которым пропитывали шпалы, а потом, когда шпалы стали бетонными, остался запах сгоревшего дизельного топлива, литола и смазки для рельсов. В то время для меня это был запах лета, путешествия и постоянных разговоров и шуток мамы и папы.
Когда папа отвечал, в каком городе мы находились, я спрашивала: «Где он?» – ведь вокруг были только рельсы и другие поезда. Папа неопределенно показывал рукой в какую-нибудь сторону – там! То есть мы как бы были в городе, но и не в городе. Так что для меня такие прогулки по перронам очень напоминали стояние на пороге. Ты как будто приехал, но еще не зашел. Странное чувство. И чем ближе мы были к побережью, тем выше становились горы, тем более влажным и прохладным становился воздух и тем больше мне казалось, что мы приехали в какой-то другой мир. Все эти воспоминания разом всплыли в моей голове, стоило мне взглянуть на фотографию Александрова с этой девушкой. За какую-то секунду перед глазами пронеслись самые яркие моменты детства.
Двое на фото выглядели счастливыми. Марат улыбался искренне, широко, девушка казалась сдержаннее, но все равно глаза ее явно говорили о том, что она рада быть с ним. Стоп..
— Где пакет, в который ты убрал кошелек? – повернулась я к Кирьянову.
Тот махнул оставшемуся у дверей полицейскому. Оказалось, что пакет передали ему, чтобы не стеснять движений. Когда кошелек оказался в моих руках, я тут же нащупала в одном из отделений ту самую маленькую фотографию и, торопясь, достала ее.