Страница 73 из 83
Катакомбы менялись. Сначала это были широкие ходы с ровными стенами и старыми арками. Потом стены стали грубее, потолок ниже, под ногами всё чаще попадались осколки камня. Иногда приходилось проходить провалы, через которые были брошены хлипкие мостки. Мы проходили по ним и уничтожали, чтобы ордену было не так легко.
— На следующем повороте делаем завал, — сказал Дарниар Тристану. Маг кивнул и ускорился, догоняя магов, чтобы предупредить.
Я попыталась вырваться с рук принца, но тот лишь крепче прижал меня к себе. Неужели ему не тяжело?
— Боль почти прошла, — сказала я, — ты устал, а я могу идти сама.
— Я не устаю, Зейда, — раздался его горячий шёпот возле моей шеи. — Ты не чувствуешь, как делишься со мной своей силой, светлая, глупенькая, светлая, ты даёшь мне то, что желают получить все зверомаги — силу.
Я оскорбилась на слове «глупенькая» и стала вырываться с большим рвением.
— Отпусти, — прошипела в ответ, — я пойду сама.
— Желаешь путешествовать на руках Тристана?
— Желаю дать тебе в нос, чтобы не говорил глупостей и держал свои эмоции подальше от меня. Только я подумала, что ты не такой уж и тиран, как ты всё рушишь.
— Я зверь, светлая, если ты ещё этого не поняла, тебе нужно быстрее это осознать.
— И не собираюсь, — я оттянула его цапучую лапу со своей талии и попыталась идти вперёд, но Дарниар задержал меня за косу.
Ну что за дурацкая привычка?!
— А придётся, — сказал с усмешкой. — Я тебя никому не отдам, даже твоему любимому Тристану. Ты моя, Зейда!
— Сумасшедший, — я зашипела и укусила его за руку, держащую косу. Звериные глаза блеснули голодом. Мне кажется, я ему не боль причинила, а ещё больше раззадорила.
— А чего это вы там отстали? — ревниво рыкнул из темноты Арес. — Дарниар, иди показывай, где завал делать.
Мы пробуравили друг друга непримиримыми взглядами, и Дарниар пошёл на зов брата.
Я злилась на него. Мы тут от смерти спасаемся, а принц от ревности зубами скрежещет, и в то же время испытывала приятное возбуждение. Может, ему всё равно на мою ущербность… но не о том ты, Элла, сейчас думаешь… совсем не о том…
Фу, я сказала! Думаю, только о спасении!
Катакомбы тянулись бесконечно.
Иногда мне казалось, что мы идём не сутки, а целую жизнь. Каменные туннели сменяли друг друга, воздух становился то ледяным, то душным и тяжёлым от тьмы. Дарниар не давал останавливаться надолго. Через определённые промежутки времени маги рушили проходы за нашими спинами.
Орден шёл за нами.
Мы все это чувствовали.
Первый длинный привал Дарниар устроил только спустя много часов. Люди уже едва переставляли ноги. Даже звери устали. Два гримвара тяжело дышали, кох нервно подёргивал хвостом, фениксы сбились в кучу на его спине и сонно шипели друг на друга.
— Два часа, — хрипло приказал Дарниар. — Не расползаться, здесь тоже зверья хватает.
Люди почти попадали на камни.
Клава тут же вспыхнула ярким пламенем. Остальные фениксы недовольно заклекотали и начали подбираться ближе к огню.
— А можно на ней кашу сготовить? — осторожно попросила меня Милана.
— Можно попробовать, — кивнула я.
— Мы быстро! — Милана подтянула других женщин и затеяла готовку. Клава растянулась на земле, над ней соорудили что-то наподобие треноги, котелок, вода и возмущённое курлыканье моей птички.
— Ну что поделаешь, иногда ты не просто герой-боец, но и походный огонь. Настоящий сейчас столько дыму наделает, а ты восхитительна в любом деле, моя хорошая, — под смешки людей успокаивала я Клаву.
— КУДАХ!
— Ты просто отдыхай.
Клава возмущённо распушилась, стала ещё ярче и чуть не подпалила шерсть сидящему рядом коху. Тот недовольно рыкнул и отодвинулся.
Несколько работников тихо рассмеялись.
Усталый, хриплый смех прозвучал в катакомбах неожиданно живо.
Я устало привалилась к стене и смотрела за тем, как женщины готовят, было в этом что-то такое живое, даже маги оттаяли, когда почуяли запахи еды.
Я старалась не показывать, что боль всё ещё сжимает мои внутренности.
Когда идёшь, она не так заметна, а когда я села отдохнуть, то стало казаться, внутри меня нет живого места.
Я тихо уползла в небольшую нишу и еле сдерживала стон. Некоторые смерти я видела перед глазами.
Звери ещё держали зверинец.
Держали Орден.
И умирали.
Я уткнулась лбом в колени и, наконец, разревелась, тихо, беззвучно, стараясь, чтобы никто не услышал. Не хотелось деморализовать других ещё больше.
Просто слёзы сами текли по лицу, а внутри всё рвало от чужой боли и собственной вины.
— Я их оставила… — прошептала я в темноту. — Я сама их там оставила…
Тёплые руки осторожно обняли меня. Знакомый запах, Дарниар.
Он ничего не говорил.
Просто сел рядом и молча притянул меня к себе.
Тихо гладил по волосам и крепко держал, пока меня трясло.
— Они умирают… — голос сорвался. — Я чувствую каждого.
— Знаю.
— Им больно.
Рука Дарниара на мгновение сжалась сильнее.
— Знаю, Зейда.
— Я дрянной поводырь… настоящий бы не бросил стаю…
Я всхлипнула и уткнулась ему в грудь.
От него пахло дымом и зверем, кажется, этот запах становится для меня родным. Странно, но рядом с ним становилось чуть легче дышать.
— Поэтому поводыри редко привязывали к себе много зверей, Зейда, поэтому добиться благосклонности поводыря, добиться его силы было тяжело. Бедная моя девочка, думай о том, что они спасают нас.
Я молчала.
Потому что, если бы попыталась ответить — снова бы разревелась.
Мы просидели так несколько минут, пока от костра не донёсся голос Тристана:
— Арни! Если вы там решили завести много мелких зверят, то предупреждаю — я вас благословлять не буду!
— Пошёл в бездну, Трис, — устало рыкнул Дарниар.
— Уже иду! Вместе со всем караваном, между прочим!
Я невольно фыркнула сквозь слёзы.
— Вот, — пробормотал Дарниар мне в волосы, — уже лучше.
Следующие сутки превратились в сплошной муторный кошмар.
Мы шли. Рушили проходы. Снова шли. Спали урывками прямо на камнях, благо звери хорошо грели. Пили ледяную воду. Ели фениксовую кашу. Опять шли.
К концу пути люди уже двигались почти машинально. Даже Тристан перестал шутить. Когда впереди наконец появился слабый серый свет, я сначала не поверила.
Шестой круг.
Мы вышли на поверхность на самом краю старых развалин.
Ночь.
Холодный ветер.