Страница 43 из 83
Я просто плакала. Слёзы сами катились из глаз. Моя сумасшедшая клуша опять в строю, как птица феникс восстала из пепла… хотя почему «как»? Клава — самый настоящий феникс!
— Убери от меня своего феникса, высшая, будем говорить! — рыкнул принц.
Я ещё пару секунд отводила душу, разглядывая голого мужчину с подпалинами и синяком на всё горло, и кивнула сама себе.
Ладно. Клава жива — значит, можно не добивать этого гада. Послушаю, что он мне предложит…
— Клава, не нужно его жечь, иди сюда, — поманила я рукой боевую подругу.
Та услышала не сразу, но и потом долго ещё злобно кудахтала, прежде чем подошла ко мне.
А она изменилась. Исчезла страшная худоба, наросло мясо, всё тельце покрыто золотистым пухом, который в темноте слабо светится. Зато глаза всё такие же навыкате, с изумлением смотрят на этот мир.
Клава подошла ко мне, я встала и подняла на руки птицу. От неё веяло теплом, нагретой землёй и почему-то фисташками — яркий ореховый запах.
Взгляда от принца я не отводила. Мало ли. И плевать на то, что он голый. Моё минутное помешательство я списывала на горе от потери Клавы, и, если честно, было немножечко стыдно. Ну не должна девочка так себя вести — детские установки от мамы всё ещё были живы.
Ярость, как быстро накатила, так же быстро и ушла, оставив после себя опустошение и желание опять завалиться, спать.
Принц оделся быстро. Встал напротив меня, медленно разглядывая. Наверное, тоже может ночью видеть, как днём.
— Вот как, — словно разговаривая сам с собой, сказал он, потом кивнул. — Не знаю, кто тебя прятал и как ты выжила. Но я хочу предложить тебе сделку, высшая.
Раскрывать сразу все свои секреты, вернее, то, что я полный профан во всём, что касается этого мира, я не стала — просто кивнула, давая ему возможность продолжить.
— Ты приходишь ко мне в дни оборота, помогаешь держать зверя. Я не сдам тебя инквизиции и дам крышу над головой.
— Мне этого мало, Дарниар, — сказала я с наслаждением.
Говорить с ним, как с ровней было так приятно. Но и верить принцу я не собиралась. Слишком он какой-то странный. Быстро сдался, смотрит так, словно вычисляет, насколько меня можно прогнуть…
А всего пару мгновений назад он считал меня никчёмной. Что же изменилось?
— Что ты хочешь? — принц напрягся.
— Книги по светлой магии…
Принц приподнял одну бровь, смотря на меня с удивлением, потом рассмеялся. Когда он смеялся, не казался таким засранцем…
— Что смешного? — пробурчала я. — Я тоже хочу снять своё проклятие!
Я тронула себя за плечо. Дарниар перестал смеяться, прищурился.
— Ты, видимо, шутишь, светлая. Книги, кристаллы памяти, древние свитки светлых давно уничтожены. Ничто не должно напоминать нам о столетиях рабства…
— Найди хоть что-то, — сказала я. Мне очень хотелось расспросить его обо всём. И о поводырях, светлых, тёмных, почему мир захвачен тьмой, но обвиняют в этом светлых. Кто я такая, в конце концов?
— Я подумаю, что можно сделать, — сказал принц. — И оставь все мысли связать меня с собой, светлая. Я не буду твоим защитником. На мне стоит печать отрицания — тебе не взять мою сущность в рабство.
— И не собиралась.
— Зачем ты здесь?
— Просто выживаю, — ответила я устало.
— Назначу тебя ключницей, чтобы никто не удивлялся, видя нас вместе. Советую тебе поменьше осознанно выпускать свою магию, Зейда.
— У тебя уже есть ключница, Дарниар, — хмыкнула я. — Не думаю, что Хайда будет рада отставке. Она маг — может просто меня уничтожить.
Принц опять приподнял одну бровь.
— Складывается такое ощущение, светлая, что ты не осознаёшь своей силы. Или так привыкла притворяться низшей, что забыла, кто ты.
— Я сирота. Думаешь, в Вейтразане полно светлых, желающих учить проклятую?
— За Хайду не волнуйся. Думаю, брату давно нужно решить, что с ней делать. Место твоё. Прогулки рядом с клетками — твоя обязанность. Я должен был сразу догадаться, что быстрый прогресс зверей непростое совпадение. Но кто же мог подумать, что в моём зверинце живёт целый светлый поводырь.
— Будет странно, что ты так быстро заменишь Хайду мной. Я тут всего несколько дней. Пусть всё идёт как идёт. Когда ты будешь превращаться в зверя, я буду приходить. Остальное время — всё как обычно, — сказала я.
Принц задумался:
— Наверно, ты права. Это будет выглядеть странно, а шпионы ордена не дремлют… Хорошо, ты остаёшься на прежнем месте, светлая. Азар прислал мне тебя в помощь — кто я такой, чтобы отказываться от возможности стать собой.
— В чём заключается моя помощь…
— Ты сама знаешь, светлая, — принц не выдержал, рыкнул. — Твоя магия успокаивает зверя, даёт возможность сохранять разум. Я остаюсь собой в это время и не иду убивать. А теперь иди, тебе пора. Я предупрежу Хайду о твоей новой должности. Скажу, что твоё проклятие действует на зверей. Иди!
Я вздрогнула от последнего слова. Такое чувство, что Дарниар еле сдерживается, чтобы не кинуться на меня. Вроде обо всём договорились… хотя почему я решила, что могу ему верить. Тем более после того, как чуть его не задушила.
— Светлая… — я обернулась. — Скажешь, что твоя курица так же, как другие звери, прошла изменение. И постарайся, чтобы она не сожгла мой зверинец. Фениксы всегда были бедствием для городов против их огня нет спасения.
Я молча кивнула и осторожно пошла по длинному коридору. Комната была совсем недалеко от выхода, поэтому я шла на свет.
Сумасшедшая ночь, сумасшедшее утро. Я несколько раз чуть не умерла, столько же раз была готова убить сама. Что со мной происходит…
Этот мир со мной происходит!
Принц всё же не такой урод, как кажется. Он мог убить меня, но выбрал защитить своих подданных от себя. Но Клаву он всё-таки убил, гад! Нет, ни капли не жалею, что чуть его не придушила.
А как он сверкал задницей, когда спасался от моей боевой подруги…странно, если от пламени феникса нет спасения, чего его Клава не сожгла?
Я улыбнулась. Да, эти моменты будут греть мою душу. Голый, подпалённый местами принц с ошалелым взглядом…
— Ты где была? — прошипела мне на ухо Милена, когда я дотопала к нашей общаге.
Утро, птички поют, слышны разговоры людей, которые лениво ходят по тропинкам, собираясь на завтрак. Мне сначала нужно себя в порядок привести, хоть умыться. Когда уже настанут помывочные дни…
— Ох, напугала, — я улыбнулась рыжульке. — Представляешь, Клава изменялась, пришлось с ней всю ночь возиться.