Страница 42 из 83
Ночь в постели с принцем для меня ничего не меняет: я всего лишь работница, он принц, высший. Браслет заметно нагрелся — неужели зарядился? Если что, могу молнией его ударить… а потом что? Куда бежать? В лабиринты под Вейтразаном? Но не факт, что там лучше…
Я напряжённо смотрела на принца, желая понять, что он будет делать.
— Отродье, — чуть ли не плюнул на меня принц, вскочил с кровати, нависая всем телом. Руки сжались в кулаки, глаза яростно сверкают. Даже в этом полумраке хорошо видно, что меня хотят прихлопнуть. А, в принципе, за что?
— Я, конечно, понимаю, что вы можете сейчас меня убить, — я набралась храбрости, — но я ничего плохого не сделала.
Очень хотелось добавить «в отличие от вас», но я прикусила язык.
— Ты, — принц выдохнул, потом замер, — ты будешь молчать о том, что видела.
— Я буду молчать обо всём, — кивнула я, проводя пальцами по губам.
Принц всё ещё был напряжён. Я видела по его глазам, что он ещё ничего не решил. Что делать, если решит убить меня? Ведь… я теперь знаю такое… Принц в образе зверя убивает своих подданных! Да это же бомба-новость!
Но если я хочу жить, а я уже решила, что хочу, нужно уверить его, что я безопасна. Да кто поверит какой-то проклятой бродяжке, что добряк-принц такое творит? Сами подданные меня же и прибьют.
Я тихонечко выдохнула, чтобы сбросить напряжение в накалившемся браслете. Где ты вчера был, зараза!
Цок-цок-цок — со стороны входа в комнатушку послышались цокающие шаги. Принц выпрямился, замер, принюхиваясь к тому, что происходит в коридорах. Повадками он словно ещё не вышел из звериной формы — был по хищному, резок и быстр.
А что вообще с ним происходит? Тоже проклят?
Мелькнула тень, принц качнулся вперёд, мгновенный рывок — и рядом со мной падает тушка Клавы со свёрнутой шеей…
Я смотрела на Клаву, не веря, что моя птичка — вот так вот глупо погибла. Как же так? Внутри меня, закручиваясь, поднималась к горлу жаркая волна.
Я медленно подняла взгляд на хмурого принца, который брезгливо стряхнул мелкое пёрышко с пальцев и рыкнул мне:
— Иди на своё место. Как только я решу, что с тобой делать, вызову.
— Зачем вы её убили? — тихо спросила я, наблюдая за полётом пёрышка.
Внутри меня словно что-то умерло, сломалось.
— Бесполезная тварь, — хмыкнул принц и, подойдя к большому сундуку, стал в нём рыться, доставая себе целые вещи. — Надеюсь, ты будешь не так бесполезна, как эта безмозглая курица.
— Клава не была безмозглой, — всё так же тихо сказала я принцу.
— Мне некогда с тобой разговаривать и что-то объяснять, — уверенно сказал принц. — Птица изменялась, и мне бесполезные изменённые тут не нужны. С одной стороны, — Дарниар посмотрел на меня уже более заинтересованно, — нужно проверить, что может дать поводырь, даже такой никчёмный. Странно, что ты жива. Почему тебя не выявила инквизиция? Скорее всего, твоё уродство… Светлые твари были всегда прекрасны — у кого возникнет подозрение, что ты поводырь.
Пока принц болтал, казалось, сам с собой, я тихо встала, с ненавистью, прожигая его взглядом. Жар уже был в горле, мне казалось: если я открою рот, из меня вырвется злое, сжигающее всё вокруг пламя.
— Скорми её хищникам, — принц нёс свои вещи к кровати и пнул тушку Клавы.
— Неет! — рявкнула я не сдержавшись.
Пламени, как ни странно, не было — был ослепляющий свет, который вырвался лучом и сжёг Клаву, оставляя на полу горстку пепла. Быстро, мгновенно, у меня не осталось ничего.
Я замерла. Принц тоже замер, потом хмыкнул:
— Ну, можно и так. Сила у тебя есть… Ладно, убивать я тебя, пока не буду и инквизиции не сдам. Посмотрю, чем ты можешь быть мне полезна.
А мне уже было плевать на принца и на то, что он может со мной сделать. Этот рогатый убил мою Клаву.
Да, она была не самая умная птица, но она была бесстрашна и давала мне силы смотреть в будущее с надеждой. Она была словно символ того, что можно жить в любом виде, в любом месте… а сейчас мой символ лежит горкой пепла…
Я сама не ожидала от себя такой прыти. Я шустро прыгнула на широкую спину принца, схватив его за шею, и принялась душить.
Принц как раз отвернулся к кровати и, сняв обрывки одежды, обтирался, чтобы надеть целые вещи. Ему было плевать на меня — ни капли стыда, щеголяет голой задницей, хотя чего стесняться — за человека он меня не считал.
Наверно, вместе с разумом я лишилась и осмотрительности. Такое чувство, что, перейдя в новый мир, я потеряла кусочек своего спокойствия. Никогда не думала, что смогу сама первой напасть на человека, тем более на мужчину, тем более не надеясь, что выживу.
На меня словно помрачнение нашло. Я цеплялась за шею принца и давила руками что есть силы. А силы у меня в этом теле немерено.
Принц хрипел, пытался сбросить меня, крутился по комнате, выпускал чёрные жгуты, пытаясь меня скинуть. Я рычала и давила, давила, вымещая на нём весь свой страх за всё, что произошло со мной в последнее время.
Принц изменил тактику и что есть силы приложил меня об стенку. В глазах потемнело, я скользнула на пол. Дарниар завалился рядом, хрипло дыша и держась за горло. Его чёрные жгуты кружили по комнате, без возможности тронуть меня — их словно сжигало, стоило дойти до моего тела.
— Я тебя всё равно придушу, скотина! — прохрипела я. — Вырву твоё жестокое сердце и скормлю твоим зверюшкам, Дарниар!
— Ты настоящее отродье светлых, — ответил принц. — Тебе не жить…
Мы смотрели друг на друга, как два зверя, выжидая момент вцепиться в горло противника. Я — добрый, отзывчивый, спокойный, уравновешенный человек — была готова рвать его до последнего. Видимо, этот мир всё же оставил на мне свой след…
Напряжение между нами нарушил какой-то странный шорох. Мы одновременно посмотрели в сторону шума и замерли.
Горка пепла, которая осталась от Клавы, шевелилась, передвигалась, кружила смерчем, поднимаясь вверх и вырисовывая фигуру…
Я не могла поверить, когда через пару секунд из пепла сначала создалась фигура курицы, а потом проявились объёмы, и в следующий момент, яростно закричав свой боевой клич, Клава ринулась на принца, изрыгая из клюва тонкую струю огня.
— Мать честная… — я ошарашенно села на задницу.
Принц прикрылся руками от курицы и её огня, потом пнул её ногой, закрывая самое сокровенное. Но птица филигранно обходила пинки принца и поджаривала его со всех сторон.