Страница 19 из 83
Глава 6
Мысли о зверье тут же вылетели, стоило нам пересечь ворота и въехать в Пятый круг. В лицо пахнуло травой, землёй, железом, сухим деревом. После гнили Шестого круга этот запах был как нектар, который хотелось глотать и не останавливаться.
Оглушённая резкими переменами, я таращилась по сторонам, открыв рот. В принципе, я такой была не одна. Оборванцы, которые жались рядом, были в таком же обалдении. Мне кажется, что даже серой хмари, которая витала над Шестым кругом, тут не было.
Ярко светило солнышко, в небе порхали птички, а всюду, насколько хватало глаз, были поля. Какие-то засеянные, какие-то уже убраны и чернели свежевспаханной землёй.
Ехали мы, наверное, часа три. За это время проехали две небольшие деревушки с жителями, которые останавливались и смотрели вслед карете. Одеты небогато, но чисто и без заплат. Не худые, дородные, широкоплечие, привыкшие к физическому труду. Резвые ребятишки неслись недалеко от кареты, весело перекликаясь:
— Замарашки из шестого! Чего вам в своей жиже не сидится?! Кидай, ребята!
В нас полетели комья грязи. Какие-то долетели до кареты, попадая в лоснящиеся лаком бока. Мне перепало в ногу, пришлось отряхивать. Оборванцы потрясали кулаками и огрызались бесенятам:
— Чтоб вас оспа чёрная сожрала, пятые, чтобы от вас трухлявые мухи даже костей не оставили!
— Нищеброды! Грязные побирушки!
Деревенские не отставали, пока с козлов не гаркнул кучер, здоровенный мужик с бородой-лопатой:
— Давно кнутей не получали, убогие?!
И тут же деревенских, как ветром сдуло. Я облегчённо выдохнула, не хотелось замараться больше, чем есть. На новой работе хотелось показаться в хорошем виде. То, что платье в моём случае играет второстепенную роль, старалась не думать.
Скоро показалась стена, такая же высоченная, как между Пятым и Шестым кругами, с такими же ленивыми стражниками, которые пропустили карету, даже не взглянув на тех, кто в ней едет.
Глаза разбежались. За пару дней в Шестом круге я почти забыла, как это бывает — когда вокруг кипит жизнь, когда люди не прячутся по щелям, а ходят по улицам открыто, с гордо поднятыми головами.
Улицы здесь были вымощены булыжником. Аккуратные домики, возле которых в кадках растут цветочки, ляписные вывески со светящимися буквами над лавками и магазинчиками. Что странно, я эти закорючки понимала, только в голове такая боль появилась, что я перестала читать. Тянуло таким сдобным духом, что у меня свело скулы от желания ощутить во рту вкус свежеиспечённого хлеба.
Четвёртый круг был большой — огромный базар, ярмарка, рынок, всё, что душе угодно. От мастерских портных, где на деревянных болванках красовались готовые платья, до кузен, где стучали кувалдами резвые молотобойцы. Торговцы выкрикивали цены, хозяйки с корзинами толкались у прилавков, дети в чистых рубашонках бегали со сверкающими разноцветьем обручами, не боясь получить камнем по голове.
Я смотрела на них и чувствовала, как к глазам подступают слёзы. Они даже не знают, как им повезло. Они моются, они едят досыта, они не боятся, что ночью их загрызёт зверь, или забьют насмерть ради горсти меди.
— Хорошо тут, — выдохнул один из оборванцев.
— Не для нас это, — угрюмо сказал второй.
Карета свернула с широкой улицы в переулок. Дальше ехали кругами, где меньше суматохи, в объезд больших скоплений людей. Четвёртый круг был меньше Пятого, но всё равно огромный. По нему мы медленно катились пару часов.
Опять высокая стена, уходящая в сереющее небо. Стена тут была немного другой — узорчатая кладка, башенки и смотровые площадки. Стражники здесь носили не простые куртки, а расшитые мундиры.
Они проверили какие-то бумаги у кучера, заглянули внутрь кареты — и брезгливо поморщились, увидев позади кареты нас.
— Опять мясо везёшь? — спросил один нашего провожатого, косясь на сжавшихся оборванцев.
— Да, в зверинец Его Высочества, — буркнул слуга из окошка.
Стражник хмыкнул, махнул рукой. Карета въехала в Третий круг.
И тут запах был другим — насыщенным кислородом, вкусным. Казалось, что я вижу мелкие золотистые блёстки, порхающие прямо перед носом.
Вдоль улиц тянулись аккуратные деревца, посаженные в кадки. Дома — сплошь каменные, в два-три этажа, с витражами на окнах и коваными решётками. По улицам ходили девушки в опрятных разноцветных платьях, с кружевными чепцами. Юноши в тёмных костюмах несли книги или свитки. Третий круг был более цивилизованным, более приближенным к Первому, чем нетитулованные аристократы и слабые маги, гордились.
— Магические твари… всё из-за них… — прошептал непримиримо один из оборванцев.
Я промолчала.
Круг этот был красивым, сверкающим, но каким-то… напряжённым. Больше всего запомнилась стайка молодых ребят в одинаковых мантиях… я увидела магию, настоящую. Скорее всего, это были ученики какого-то заведения. Они водили руками по воздуху, и вокруг них появлялись то летающие из блёсток птички, то плавающие рыбки.
Манерные девушки, стоявшие у фонтана, высокомерно поглядывали на парней, но всё равно не уходили.
Чужая жизнь, которую я подглядела, как в замочную скважину, вызывала зависть. Да, я хотела быть сейчас на месте этих девиц, может, даже студентов…
Я с хрустом сжала челюсть, выдохнула. Успокойся, Элла. Главное — выбралась живой, относительно здорова. Нужно думать о том, что можешь сделать здесь и сейчас, а не предаваться несбыточным мечтам.
Мы миновали площадь с фонтаном и опять съехали с основной дороги. Не дело это для таких отбросов, как мы, глаза благополучным жителям мозолить.
— Зато мы в Первом круге жить будем, — словно почувствовав моё смятение, сказал второй из соседей по несчастью.
Третий круг был большим, а ведь мы проехали его насквозь. Не представляю, насколько он большой, если ехать по кругу на протяжении всей стены.
Смеркалось, вдоль улиц стали зажигать фонари.
Второй круг встретил нас магами. Здесь не было стражников для охраны ворот — вместо них маги в длинных мантиях, с пальцами, унизанными перстнями с крупными камнями, с острыми взглядами, которые, кажется, пронзают до самого нутра. На поясах — короткие непонятные деревяшки, узорчатые, сверкающие разноцветьем.
Один из магов осветил внутри карету, второй поочерёдно просветил нас. Слуга даже вылез из кареты, чтобы дать магам делать свою работу.
— Ну как? Не сильно грязные? — спросил он у мага, который водил вокруг нас своей деревяшкой.
— Терпимо Сорус, а вот эта даже, можно сказать, чистая.