Страница 17 из 83
Глава 5
Я подошла к толпе и остановилась на окраине приглядываясь.
Народу было человек пятьдесят, не меньше. Кто-то стоял кучно, кто-то поодиночке, но все жались поближе к воротам, где за крепкой решёткой маячили фигуры стражников в добротных куртках.
Люди выглядели по-разному: были здесь и относительно опрятные мужики в чистой, хоть и штопаной одежде, были дородные бабы с платками на головах, были и такие же оборванцы, как я.
Я медленно прошлась вдоль толпы, вглядываясь в лица и прислушиваясь к разговорам.
У левого края, стоит плотная тётка с корзиной. Рядом с ней две молодые девки, похожие на дочерей. Тётка громко объясняла кому-то:
— …в прачки надо, там руки нужны, а не рожа. Мои там завсегда работу найдут, уже вторых погодок в хороший дом отдаю, к самому купцу Триару…
Дальше, ближе к воротам, толпились мужики. Крепкие, жилистые, с мозолистыми руками. Они переговаривались вполголоса, поглядывая на стражу.
— Говорят, в конюшни к графу Стерну люди требуются. Плата, медяк в день, но кормят два раза и угол дают. Правда, лошади, изменённые могут вместо сена конюха схарчить…
— А я слышал, садовников для дворца ищут. Там по три медяка дают, если рука лёгкая.
— Садовники — это ж магия нужна, чтобы растения росли. Кого попало не возьмут, да и слышал я, что сады у высших диковинные: там растения не хуже лошадей изменённых людей жрут. Думаешь, кто-то плакать о тебе будет…
Я слушала, запоминала, анализировала. Это было похоже на биржу труда, только стихийную.
Чуть поодаль стояла группа женщин. Молодые, но с затравленными взглядами. К ним подошёл мужчина в приличной одежде, с бляхой на груди, окинул взглядом, ткнул пальцем в трёх самых симпатичных:
— Ты, ты и ты. Идёте со мной. В весёлый дом требуются служанки. А если морды посмазливей, так и служительницами стать можете.
Женщины закивали и отделились от толпы, послушно вставая за мужчиной.
Я поняла: так просто не пробиться, но я всё же решила попробовать.
Подошла к одному из вербовщиков, он набирал людей в общественные прачечные третьего круга.
— Господин, — позвала я. — Возьмите меня. Я сильная, могу стирать целыми днями, руки у меня крепкие.
Он обернулся, увидел меня, и его лицо перекосилось.
— Ты? — он поморщился. — Господа не потерпят такое убожество подле себя. Иди отсюда, уродина, пока я стражу не позвал. Сглазишь ещё…
Мужчина стал осенять себя знаками для отвода тёмных чар.
— Я правда сильная, — попыталась я настаивать. — Проверьте. Я выносливая, меня не надо много кормить…
— А ну, пошла! — рявкнул он, и кто-то из толпы подтолкнул меня в спину.
Я отлетела в сторону, едва удержавшись на ногах, раздался смех.
— Ишь чего удумала, горбатая! — крикнула тётка с корзиной. — Никчемная, а туда же, к людям лезть! Тебе место на пепелище, среди таких же уродов!
Я сжала зубы и пошла дальше.
Следующий вербовщик набирал людей на конюшни. Приличный такой мужчина в кожаном фартуке. Я подошла, попыталась заговорить, но он даже не дал мне рта раскрыть:
— Не подходи. Ты мне своей мордой лошадей распугаешь.
Третья попытка, в кухонные работники, четвёртая, трубочисты. Даже вычищать древние клозеты в магической академии меня не взяли.
Везде одно и то же. Отказ, брезгливость, смех. Кто-то просто отворачивался, кто-то плевал вслед. Один раз меня толкнули так сильно, что я упала, и никто не помог подняться.
К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, а толпа у ворот рассосалась, я сидела на обочине, обхватив голову руками. Хотелось выть от бессилия и злости. Я не привыкла проигрывать. На Земле я всего добивалась сама, работой, упорством, зубами выгрызала своё место. А здесь…
Здесь я никто.
Я побрела обратно на пепелище, когда уже начало смеркаться. Ноги гудели, в голове была пустота.
Кирья сидела на своём месте, у костра. Рядом крутилась ребятня. Увидев меня, она кивнула на свободное место у огня:
— Садись. Есть будешь?
Я молча опустилась на землю. Кирья протянула мне миску с какой-то бурой похлёбкой, от которой шёл пар. Я взяла, вдохнула запах пареного зерна и жареного лука. Начала есть, обжигаясь — было вкусно.
— Не взяли? — спросила Кирья.
— Не взяли, — глухо ответила я. — Даже слушать не стали.
— А ты чего хотела? — она усмехнулась. — Даже на самую отвратительную работу в первых кругах выбирают, кого брать.
— Сегодня ешь и отдыхай, но подумай. Повезти может не сразу, а есть тебе надо каждый день. Завтра сначала найди подработку здесь, в круге, а потом уж думай про высших.
— Какую подработку? — я подняла на неё глаза.
— Да хоть ту же, что раньше делала. Вон, у Гнилого Зуба спроси, у него огород опять зарос вьюном. Зараза такая, везде пролезет. А он нам корень ситра поставляет, бесплатно иногда. Он заплатит медяк. Или к торговцам сходи на рынок, там всегда грузчики нужны. Ты сильная, это твой шанс. А круги, — Кирья махнула рукой в сторону стены, — найдётся место, не может быть, чтобы не нашлось.
Я кивнула, доедая похлёбку. Кирья права. Злиться можно сколько угодно, но от злости толку нет. Нужно работать.
Утром следующего дня я уже была на ногах затемно. Переплела косу, проверила, на месте ли монеты. На сегодня я решила их не тратить, а заработать самой.
Пошла искать Гнилого Зуба. Нашла быстро, его здесь все знали. Мужик лет пятидесяти, с перекошенным ртом. Он ковырялся в довольно большом огороде за покосившимся забором.
— Слышь, Зуб, — окликнула я. — Тебе огород вскопать надо?
Мужчина резко обернулся:
— Тьфу, напугала, окаянная, — Зуб внимательно меня осмотрел. — Кирья говорила, что ты разум вернула.
— Так дашь работу? — спросила я.
Он пожал плечами и ткнул пальцем в запущенный кусок участка:
— Вьюн вырвать, землю вскопать. До обеда управишься — медяк дам.
Я взяла тяпку и принялась за работу. Солнце поднималось, припекало спину, пот заливал глаза, но я не останавливалась. Выдёргивала сорняки, копала, рыхлила. На ладонях тут же вскочили мозоли, набухли, лопнули, оголяя розовое мясо, но я уже знала, что к утру всё на мне заживёт, поэтому старалась не обращать внимания на боль.
К обеду участок был готов.
Зуб осмотрел, хмыкнул и протянул медяк:
— С разумом работаешь ты лучше. Приходи завтра, ещё работа есть.
Я сжала монету в кулаке. Первый заработок в этом мире — мелочь, а приятно.