Страница 77 из 83
Дервин наклонился и накрыл губы моим первым поцелуем, сотканным из нежности и странной нерешительности. Я бы ответила на ласку, но растерялась и застыла, поразившись тому, как бешено забилось сердце и ослабели колени.
— Только не увлекайтесь, — жрец с громким хлопком закрыл свою книгу и подхватил её с алтаря, явно намереваясь уйти.
— Ваша праведность, у меня к вам ещё одна просьба. Попробуйте, пожалуйста, снять с меня проклятие, — обратился к нему Дервин.
— Чего? — нахмурился монументальный Делоур, став похожим на очень недоумевающую статую.
Моё заполошно бьющееся сердце пропустило удар. Как-то это непохоже было на «у меня всё под контролем»… Совсем не похоже!
— Дело в том, что Лиора проклята, и её супруг должен умереть. Я буду очень признателен, если вы попытаетесь снять с меня проклятие. Я знаю, что жрецам это под силу. В случае неудачи я также попрошу вас меня воскресить, — невозмутимо проговорил Дервин, отпуская мои руки и поворачиваясь к жрецу.
Настал мой черёд вопрошать:
— Чего⁈
— Лиора из рода Болларов. Думаю, вы слышали об их проклятии.
Жрец вытаращился на Дервина, а потом вдруг отчётливо ругнулся одним очень небогоугодным словом и что-то пробормотал про Валентайна.
— А ты из каких?
Он обошёл алтарь и сощуренно посмотрел на височную печать моего теперь мужа.
— Я — Местр, — скромно ответил Дервин, и лицо жреца вытянулось, а рука дрогнула так, будто он едва сдержался, чтобы не замахнуться и не отвесить оплеуху.
Но нет! Эта оплеуха должна принадлежать мне!
Я пихнула Дервина в плечо и сердито воскликнула:
— Ты сказал, что знаешь способ снять проклятие!
— Так я его с тебя уже снял, остальное — мои сложности, — всё также невозмутимо пояснил он, а меня вдруг сковало ужасом.
Всё было неправильно — и его спокойствие, и то, как он торопился, и то, как реагировал жрец.
— Ты что, солгал? — сипло спросила я.
— Нет, Лира. С тебя проклятие действительно снято. Если его праведность жрец Делоур согласится, то он может попробовать снять его и с меня. Если нет, то ритуал воскрешения тоже даёт неплохие шансы. Где-то пятьдесят на пятьдесят. А если и он не поможет, то ничего страшного. Ты сама знаешь, что я должен был погибнуть в день крушения маголёта, как погиб Дидал. Но богиня дала мне шанс попрощаться с родными и снять с тебя проклятие, за что я ей благодарен. Так что ничего страшного. Я давно смирился с тем, что не должен был выжить.
Его слова ударили мне в грудь чугунным тараном, выбили из лёгких воздух и причинили огромную боль.
Дервин смотрел на меня всё также — спокойно, ласково, с восхищением, но сказанное им не лезло ни в какие рамки. Словно я говорила с каким-то психом…
Внезапная догадка оглушила.
Я протянула руки к Дервину, обхватила ладонями его лицо и притянула к себе. Зрачки были расширены, гормоны стресса повышены, но я всегда списывала это на последствия аварии и операции, но теперь…
— Дерв, а командор разрешил тебе брать его маголёт? — тихо спросила я, уже зная ответ.
— Нет. Мне пришлось одолжить его без спроса, — признал муж.
Всё вдруг встало на свои места.
Он угнал маголёт и похитил меня, прекрасно понимая, что за такую выходку его выгонят из части с чёрной меткой в личном деле. Но это ни капли его не волновало, как не волновала и реакция моего брата, ведь… Дервин и не планировал выжить.
В ушах набатом зазвучали его слова «Возможно, действительно было бы лучше, если бы сдох я. Но Геста распорядилась иначе», а потом ещё «Ничего страшного, с последствиями разберёмся. Возможно, они не будут иметь такого уж большого значения. Если что — вали всё на меня».
Меня затрясло так, будто храм под нами заходил ходуном.
Мой пациент на моих глазах скатился в посттравматический психоз, а я даже не заметила. И его навязчивые идеи — что он должен был погибнуть, как и второй номер, и что он должен снять с меня проклятие — проигнорировала. Если добавить в этот коктейль ещё и огромное чувство вины, которое Дервин наверняка испытывал из-за смерти Дидала, ведь это он находился за штурвалом в ту ночь. Да ещё и операцию, которую я провела у него на глазах…
Я отчётливо вспомнила тяжелейший ступор, в котором он находился после операции, его заторможенные реакции, немного странную речь, неотрывный пристальный взгляд.
От осознания, насколько я облажалась, меня замутило и едва не стошнило.
Я не только, скорее всего, вызвала постоперационный психоз у пациента, не только проморгала процесс его развития, переложив заботу о Дервине на сестёр и избегая ответственности, но ещё и замуж за него вышла.
Вышла замуж за мага, не отдающего себе отчёта в своих действиях. И теперь его шарахнет моим проклятием…
Невидимый чугунный таран снова ударил под рёбра, но на этот раз не откатился назад, а остался сдавливать их кольцом боли.
Я молча смотрела на Дервина, постепенно осознавая всю меру своей вины перед ним, а потом повернулась к жрецу:
— Умоляю, сделайте что-нибудь! Он же погибнет!
Жрец смотрел на меня так, будто собирался пристукнуть — и меня, и Дервина, и Валентайна, которого снова помянул, цедя ругательства сквозь зубы. Мне было всё равно, что он думал — лишь бы не оставил нас здесь одних.
Я нервно огляделась. Ровная широкая площадка… вокруг ни колонн, которые могли бы упасть на голову, ни деревьев, с которых на нас могла бы спикировать стая диких кнутохвостых бат, над головами — ни следа маголётов, которые могли бы на нас обрушиться.
Откуда придёт смерть? И в каком обличии?
Дрожащими пальцами я вывела на щеке Дервина диагностическое заклинание, но ничего нового оно не показало — это всё ещё был он, мой первый самостоятельный пациент, которого я так неимоверно сильно подвела.
— А ты вообще жить хочешь? — вдруг спросил жрец, обращаясь к нему.
— Ну… да, — ответил Дервин, и это неуверенное, невразумительное «да» ударило по мне третий раз.
Жрец посмотрел на меня, сдавленно кашлянул и сказал:
— Если дух не захочет возвращаться в тело, то любые ритуалы бессильны…
Я знала, что он прав. Именно так погибла Лина — её дух сначала развеялся, когда она не рассчитала остатки сил и слишком сильно вложилась в лечение пациента, а потом не вернулся, хотя жрец призывал его обратно. Мы с сёстрами не говорили об этом вслух, но каждая знала: Лина просто сдалась и не пожелала возвращаться.