Страница 76 из 83
— В случае необходимости наш брак всегда можно будет аннулировать.
— Но аннулируют один брак в пользу другого… — тихо прошептала я так, словно нас могли услышать. — И не факт, что богиня позволит это сделать. Что тогда?
— Я просто хочу снять с тебя проклятие. И хочу, чтобы ты была счастлива. Если ты найдёшь другого — я не буду препятствовать вашему браку.
— Что, даже совсем чуть-чуть не будешь препятствовать? — немного раздосадованно спросила я.
Дервин взял меня за руку:
— Я даю слово, что просто хочу снять с тебя проклятие. А дальше — разберёмся. Будем решать проблемы по мере их поступления.
— Мы пока что только активно работаем над их созданием, — ответила я, окончательно утопая в его глазах.
— Ничего страшного, с последствиями разберёмся. Возможно, они не будут иметь такого уж большого значения. Если что — вали всё на меня.
— А сам ты хочешь потом аннулировать брак? — сжала я его ладонь.
Он долго тянул с ответом и наконец сказал:
— Я хочу, чтобы ты была счастлива, Лиора. Ты этого заслуживаешь, а проклятие мешает. Пойдём. Мы действительно торопимся.
Дервин говорил настолько уверенным тоном, что все мои возможные возражения просто рассыпались от его безапелляционности. Выйдя из магомобиля, он открыл мне дверь и подал руку. Я сдалась и решила довериться.
В конце концов, он — Местр. Если кому-то и знать, как снять проклятие, то только ему.
Вопреки моим ожиданиям, мы не поднялись на храмовую площадку, а двинулись в обход, пока не обнаружили скромное здание, где проживали жрецы.
Дервин держал меня за руку, и я молча следовала за ним, разглядывая обстановку — не сказать, что кричаще роскошную, но отнюдь не аскетичную.
Наконец нас провели к Делоуру, главному священнослужителю города. В отличие от щуплого старика Валентайна, этот жрец был относительно молод, мордаст, монументален, громогласен, волосат и в целом производил впечатление не праведника, а уличного разбойника, но что я вообще знаю о тех и других?
Дервин чинно поздоровался, протянул жрецу письмо, тот толстым волосатым пальцем вскрыл конверт и принялся за чтение, по мере которого две его кустистые брови-гусеницы ползли всё выше и выше в явной попытке затеряться в зарослях тёмной чёлки.
Когда жрец басовито кхекнул и недовольно посмотрел на нас, стало понятно, что далеко не всё у Дервина под контролем, но привлекать внимание сурового жреца негодующим писком я не стала. Если наш сморчок-старичок Валентайн может отходить посохом амбала Леввека, то уж этот Делоур способен одними руками-кувалдами сделать из человека отбивную, а потом торжественно распять его во славу Гесты.
Вот честное слово, при взгляде на столь массивную фигуру возникали мысли о пирах, ратных подвигах и постельных победах, а никак не об аскезах, молитвах и праведности.
Но, опять же, не мне судить. Вот стоит Дервин, весь из себя благородный ноблард от кончиков ногтей до кончиков волос, а на самом деле он — похититель юных нобларин и посетитель питейных заведений с сомнительной репутацией.
В общем, чутью своему я решила не доверять, а просто дождаться окончания необыкновенной ночи, которую точно запомню на всю жизнь. Наверняка ведь колоссальное напряжение, сквозившее в движениях Дервина, спадёт, как только проклятие будет снято, и мы сможем спокойно погулять и обсудить будущее, а вернее — способы спрятаться от неумолимого гнева Бреура и Моэры Местр.
— Значит, брачный ритуал хотите, — проворчал жрец таким неодобрительным тоном, будто мы тут Танате собрались поклоняться.
— И срочно, ваша праведность, — добавил Дервин.
— Пока невеста не передумала? — мазнул тот взглядом по моему лицу.
— Я не передумаю, — на всякий случай пискнула я.
— А чего Валентайн вас сам не поженил?
— Так он в Кербенне, а мы здесь, в Ретере, — резонно ответил Дервин.
— Ладно… Следуйте за мной.
Жрец подхватил с собой свою огроменную книгу и повёл нас в сторону храма.
Ступеньки я не считала, но их оказалось неожиданно много, а ещё подумалось: нечасто, наверное, его праведность по ним ходит, иначе фигура у него была бы куда более сухопарой.
Наверху на площадке оказалось невероятно красиво, сразу стала понятна задумка архитектора: у подножия простирался весь город, дома словно кланялись храму светлыми крышами, в отдалении бликовало море, баюкающее на волнах яркую лунную дорожку, а свет Гесты казался особенно ярким и щедрыми потоками проливался с неба нам на головы.
— Красота какая! — восхищённо протянула я.
Дервин согласился, но смотрел почему-то не на пейзаж, а на меня.
— Итак, дети Гесты, — хмуро начал жрец, укладывая книгу на каменный алтарь и раскрывая её примерно на середине. — Вы уверены в том, что хотите сочетаться браком?
— Уверены, — ответил за нас обоих Дервин, а я кивнула, потому что от волнения голос пропал.
Купающийся в лунной магии храм, захватывающий вид, солоноватый запах моря — всё было настолько необычным и прекрасным, что я окончательно расслабилась.
Нет, ничего плохого не могло случиться в таком чудесном месте!
— Готов ли ты, Дервин, сын Гесты, перед лицом своей богини взять на себя обязательства за дочь её, Лиору, хранить ей верность до конца своей или её жизни, холить и лелеять, защищать и служить ей опорой и поддержкой?
— Да, готов, — напряжённо ответил Дервин, сжал мою руку и посмотрел на меня.
Я хотела спросить, почему жрец не назвал его фамилию, но под суровым взглядом постеснялась. Мало ли, может, забыл человек, с кем не бывает? Не смущать же его теперь?
— Готова ли ты, Лиора, дочь Гесты, перед лицом своей богини взять на себя заботу о сыне её, Дервине, хранить ему верность до конца своей или его жизни, холить и лелеять, служить ему утешением в поражении и вдохновением в победе?
— Да, готова! — сдавленно прошептала я, чувствуя себя все более странно.
Лунный свет влился в ритуальное заклинание, подвластное только жрецу, и стал настолько ярким, что почти ослеплял. Магия окутала нас с Дервином плотным голубым покрывалом и проникла в каждую клеточку тела. Правую половину лица слегка запекло, а височный узор Дервина зашевелился и начал меняться на глазах, сливаясь в рисунок, который никто никогда и не помышлял увидеть — совместную родовую печать Местров и Болларов.
Я даже не заметила, когда Дервин успел взять меня за вторую руку. Теперь он гладил чувствительную кожу ладоней и неотрывно смотрел на меня.
— Ну… поцеловаться можете, — то ли разрешил, то ли наказал жрец.