Страница 298 из 424
Удерживая Дарью, отдала Василию сына. Села рядом с Ленкой.
— Лен, три дня уже здесь, а к тебе на рабочую площадку всё времени нет забежать.
— А чего туда бегать?
— Как чего? А посмотреть, как паровик работает.
— Нормально работает. Правда после каждой продувки конвертера, приходится менять места сочленений. Без подшипников совсем труба. И смазка дёгтем не то, что надо. Хорошо, что обещали готовое железо с Урала поставлять. Вроде там Строганов сложил домну. Но не знаю. Посмотрим, что у него получится.
— А порох, ну этот из льна, делается?
— Делается. Не так быстро, конечно… Не надо, Саша, на меня так смотреть.
— Как я на тебя смотрю?
— Как будто я у тебя мильЁн стащила. Четыре пуда сделали.
— Всего четыре? Лен, ты издеваешься?
— Знаешь что? Великая Княгиня… Великий Государь, скажи супруге своей, чтобы успокоилась. Ей сколько не дай, всё мало.
Василий усмехнулся, качая сына на руках. Малыш пытался уцепится отцу за бороду и за усы. Ленка продолжала недовольно бурчать.
— Ладно, хорошо, четыре пуда, значит четыре пуда. И то хлеб. Спасибо, сестрица.
— Ну вот. А то мало ей. Жадная ты, Саш, становишься, просто безобразие какое-то. Черным порохом вонючим обойдёшься. Его достаточно намололи. Сделали крупнозернистый. По своим боевым качествам, он лучше, чем то, что сейчас используют. Горит быстрее и не так гигроскопичен. Ещё бы добраться до залежей калиевой селитры в Индии и вообще красота была бы. Я бы тебя порохом завалила бы.
— Мы об этом потом поговорим. А бомбы с белым фосфором?
— Великий Государь, вот что ей? Нет, чтобы о чём-нибудь хорошем поговорить, так нет, ей боНбы, порох, пушки, ружья. Ужас какой-то. Ты вообще, Сань, женщина или кто?
— Женщина. Вон, у Василия спроси, он скажет. И ты зубы мне не заговаривай. Сначала бомбы. Потом про твою косметику поговорим.
— БоНб с белым фосфором изготовили шестьдесят три штуки на сегодня. Больше сырья нет. Как оно будет готово, так и возобновим. Всё?
— Всё. Лен, мало. Мне по весне аглиЦкий флот Генриха Тюдора жечь.
— Это какого? Который своих жён под топор палача клал? Синяя борода? — Спросила Ленка. Я сделала страшные глаза и такое же выражение лица. Дура, контору палишь.
— Какая ещё Синяя Борода? Лен, ты чего? Генрих молод. И у него только одна жена, Екатерина Кастильская. Говорят беременная. Сына ждут.
Ленка поняла, что чуть не спалилась.
— А это ты про этого⁈ А я думала ты про Синюю Бороду.
Покачивая сына и слушая нас, Василий поинтересовался.
— А что за Синяя Борода? И почему синяя?
— А это про одного английского толи лорда, толи пэра. Он женился несколько раз и каждый раз, после брачной ночи отправлял свою жену на плаху. — Ответила я, продолжая страшными глазами смотреть на подругу.
— А зачем он их казнил?
— А это чтобы они не изменили ему. Он так семь женщин убил. И подвесил их мёртвые тела в подвале своего замка на крюки. А потом женился в восьмой раз. И как-то он уехал по делам, а его молодая жена обнаружила семь мёртвых женщин. Испугалась. Синяя Борода вернулся, узнал, что жене известно про других его жён и хотел её убить, но не успел. Его самого братья жены убили.
Василий слушал и его глаза становились всё больше и больше.
— Он что, бесноватый был? Семь жён убить, да ещё на крюки подвешивать? Душегуб он. Такого самого под топор ката положить надо.
— Вась, да на свете кого только нет. И душегубов, и сумасшедших. Знаешь, как родились «Сказки тысячи и одной ночи»? — Сказала я.
— И как? И что это за сказки такие? Летописи?
Вот же. Я совсем забыла, что сейчас термин «сказки», означают не сказочные истории, а реальные документы. Разные докладные и прочее.
— Вась, сказки, в данном случае, это сказочные истории. Что-то типа былин старинных. Про колдунов, колдуний. Про смелых витязей и прекрасных царевен.
— А, это как твоя былина про «Царя Салтана»? Когда царевич в комара превращался?
— Вот-вот. Точно. Именно такие истории мы и называем сказками. Так вот, лет 700 назад, когда ещё существовал арабский халифат, там правил один халиф. Как его звали, я не помню, но суть не в этом. Он тоже казнил своих жён. Так как подозревал их в изменах с чернокожими евнухами, у которых их чресла не были отрезаны полностью. Казнив очередную жену, он начинал искать следующую. И вот его выбор пал на дочь одного придворного. Звали её Шахерезада. Когда наступила ночь, халиф лишил её девственности, а утром, девушка должна была умереть. Но Шахерезада попросила халифа простится со своей сестрой. Халиф разрешил. Сестра, придя во дворец халифа, попросила Шахерезаду рассказать последний раз ей сказочную историю. Шахерезада стала рассказывать и утром, когда первый луч солнца коснулся окон дворца халифа замолчала, прервав историю на самом интересном месте. Халиф потребовал продолжить историю, но Шахерезада отказалась, сказав, что должна умереть по воле халифа. Тогда халиф перенёс казнь на следующее утро. А вечером Шахерезада продолжила историю. Закончив её, по просьбе халифа начала новую, но утром опять прервала на самом интересном месте. Пришлось халифу и на этот раз перенести казнь. Так он переносил казнь несколько раз, а потом вообще отменил. Сказал, что любит Шахерезаду и казнить её не будет. Вот из этих историй Шахерезады и родилась «Тысяча и одна ночь».
— Умна, эта Шахерезада. — Глядя на меня, Василий улыбался, продолжая покачивать на руках сына.
— Умна, конечно. Жить, Вася захочешь, так ещё и не то придумаешь.
Вскоре к нам постучались. В покои заглянул боярин Фёдор.
— Великий Государь, решение по князю Андрею Старицкому вынесено.
— Хорошо. — Василий встал. Положил аккуратно Костю в люльку. — Пошли, Саша, послушаем, что они решили.
Мы вернулись в Грановитую палату. Заняли свои места. Андрей, всё-так же в рубище стоял на коленях.
— Ну что решили, братья?
Вперёд вышел Юрий. Второй по старшинству брат после Василия.
— Мы приговорили князя Андрея Старицкого к пострижению в монастырь. Замаливать грехи свои, Государь. Не след нам лить братскую кровь.
От этого заявления я сама чуть на месте не подпрыгнула. Посмотрела на Василия. Его взгляд потемнел. Он сжал до белых костяшек свой посох. В Грановитой палате наступила тишина. Бояре молчали, взирая со страхом на разозлившегося Великого Князя. А то, что он в ярости, это было видно сразу.
— Значит постриг? — Хрипло проговорил Василий.
— Да, Государь. — Юрий сам побледнел. — Это по-христиански. Пусть грехи свои замаливает.
— По-христиански? — Голос Василия был больше похож на звериный рык. — А душегубствовать, купцов резать, как скот, это по-христиански? А жену мою пытаться убить, по-христиански? А если бы твою жену, Юрий убивали, ты бы тоже по-христиански поступил?
— У меня нет жены, брат.
— А, это вы так мне решили отомстить?
— Что ты, Василий! — Воскликнул Дмитрий. Я протянула руку и накрыла ей руку мужа, сжатую в кулак. Чуть сжала. Что и требовалось доказать. Юрий точно в связке с Андреем. Осталось узнать, остальные два брата тоже в сговоре или нет? Василий взглянул на меня. В его глазах было бешенство.
— Василий, успокойся. — Склонив к его плечу голову, тихо произнесла я. — Мы потом с тобой об этом поговорим. Он некоторое время молчал, глядя на меня. Потом кивнул.