Страница 297 из 424
— Всё же ты думаешь, что они тоже замешаны? — Спросил Василий.
— Кто-то из них замешан. В этом я уверена. Но вот кто? Подозрения здесь больше на Юрия. Он второй по старшинству, после тебя. И амбиции у него есть. Он недоволен твоим самодержавным управлением. Тоскует по временам вашего батюшки, когда твои дяди, младшие братья Великого Князя, Борис и Андрей Горяй, сумели вынудить твоего отца уступить им перед стоянием на Угре. Побежали к Великому Князю Литовскому. А ведь это, Вася, был фактически мятеж. И это в тот момент, когда решалась судьба всего Русского государства, быть ему или не быть. Так как на Москву шла Орда хана Ахмата.
— Я всё это знаю. Мне тогда год исполнился всего лишь.
— Всё верно. А теперь сам подумай, удельщина ещё сохраняется. Правда не в таком качестве, в котором она была при твоём отце и тем более, не та, которая была при твоём дедушке. При Василии Тёмном эта удельщина привела к гражданской войне между братьями. При твоём отце чуть было не привела. И если при твоём отце столицей, то есть Москвой владели все братья, а не только один Великий Князь, то сейчас ты один ей владеешь, так ведь, Васенька?
— Так.
— Вот. Твои братья в отличии от братьев твоего отца, не имеют права чеканить свою монету. Слава богу, твой батюшка запретил это. Не имеют права устанавливать самолично сборы и налоги. Это уже ты запретил и правильно сделал. Судебной властью они обладают только в своих уделах, а при твоём отце его братья обладали судебной властью и в Подмосковье. Они много, в чём ограничены. И это им не нравится.
— Почему ты всё же думаешь на Юрия?
— А кто? Дмитрий? Его нельзя исключать. Никакими воинскими талантами и умениями он не обладает. Достаточно вспомнить его поход на Казань, когда он по твоему поручению возглавлял русское войско. И дважды потерпел поражение от казанцев. А вот как управленец, он хорош. И свой удел он хорошо укрепил. Его двор насчитывает много известных и влиятельных фамилий. Князья Хованские у него обитают. Ростовские Рюриковичи, Морозовы, Вельяминовы, Волынские, Полевые. Можно этот список и дальше продолжать. И все они ему преданы. Он их истово защищает. Семён, князь Калужский? Нет, этот навряд ли. Хотя как раз он и обладает воинским умением и смекалкой. Достаточно вспомнить, как он разгромил крымчаков четыре года назад на Оке. Но князь не интриган. Он довольствуется своим уделом и дальше не лезет. Амбиций у него нет. Может разрешишь ему женится, Вася?
— Уверена?
— Скорее да, чем нет. Но, это после того, как пройдёт суд над Андреем. И судить пусть его будут твои братья. В присутствии Митрополита и бояр Думы. Обвинителем пусть выступит дьяк Василий Аргамаков. А ты посмотришь, как твои братья будут судить Андрея. Пусть допросят самого Андрея, его пса Никитку. Допросят ляха Яна. И третьего, которому я жизнь сохранила. Так что злодейство, предательство и воровство будет доказано. И наказание за это одно, топор палача. Вот пусть братья и вынесут его. А заодно повяжут себя кровью брата. А не будут тебя в этом винить. Я тебе уже предлагала такой вариант.
Василий смотрело на меня. Потом покачал головой.
— Да, Сашенька. Плохо иметь тебя во врагах.
— Зато хорошо иметь в жёнах.
Василий кивнул, глядя на мою обнажённую грудь. Провёл по правой груди ладонью, чуть сжал между пальцами сосок. Он напрягся. Я улыбнулась.
— Что, муж мой, вижу, ты отдохнул? Хочешь жену свою опять поять? Где там наш красавчик? — Протянула руку к его естеству. Василий засмеялся…
Андрея судили в Грановитой палате. В присутствии Митрополита, думских бояр и Великого Князя. Я тоже там присутствовала. Сидела рядом с Василием. Мой трон был немного по проще, чем у Василия. Всё же я тут была не Королевой Ливонской, а Великой Княгиней Московской. Мы и так уже нарушили вековые традиции предков, которые не предусматривали наличие на московском троне женщины. Но на это можно было не обращать внимания. Тем более, нападение с целью душегубства и воровства было направлено против меня. Василий был одет в свои церемониальные одежды, принятые в Москве у Великих Князей, в шапке Мономаха. На мне было платье, закрытое, но не такое, какое носят Великие Княгини в Москве, а то, которое я носила в Вендене. На голове платок и сверху корона, в которой я короновалась в Ливонии. Большая Королевская Корона оставалась в столице Ливонии.
Андрей сознался в подготовке и осуществлении нападения на меня. Сознался в том, что хотел завладеть казной, а потом бежать в Литву. Его слова подтвердил боярский сын Никитка. Так же был допрошен и Ян Собесски.
Князь Андрей, в рубище, стоял на коленях.
— Милости прошу брат. — Просил он, обращаясь к Василию. Но тот молчал. Он вообще не произнёс ни слова за всё время суда. Обвинял князя дьяк Аргамаков. Читал опросные листы. Митрополит молчал, сидя на своей лавке и опёршись на свой посох. Выражение его лица было довольно мрачным. Бояре тихо переговаривались между собой. По обе стороны тронов застыли рынды с топориками, которых я в своё время упразднила, но Василий вернул их, ибо нечего. Ещё попенял мне потом. Ну и ладно. Но за рындами стояли мои палатины, которые, по моему мнению, были более эффективны в случае открытого нападения на Государя и Государыню. Но хочет Вася боярских детей в белых одеждах с дурацкими топориками, так пусть будут. Мои фрейлины не присутствовали. Они сидели в своих покоях.
Когда Аргамаков закончил, в зале наступила тишина. Все смотрели на Великого Князя.
— Что скажешь, Великий Государь? — Задал вопрос Митрополит.
— Что я скажу? Горько мне, Владыко. Горько и больно, что брат мой единоутробный уподобился татям поганым м ворам. Чего не хватало ему, Владыко, что он пошёл на душегубство? Убийства купцов, воровство, грабёж. Сговор с иноземцами и врагами нашими. Покушение на убийство Великой Княгини Московской. Покушение на грабёж и поток Великокняжеской казны. Убийства государевых людей. Что я должен сказать? Пусть братья мои скажут. Пусть они вынесут Андрею своё решение. А я промолчу… Пока промолчу. Послушаю и посмотрю, что они решат. Это чтобы не обвиняли меня потом в чём-то против брата моего. Они пусть решают. А ты, Владыко, и вы, бояре, утвердите приговор. — Василий встал со своего трона. Посмотрел на меня. — Пошли, Княгиня, оставим их, пусть решают не в нашем присутствии.
Я тоже встала.
— Княгиня, а что ты скажешь? — Обратился ко мне Митрополит.
— То же самое, что и Великий Государь, муж мой. Не след мне поперёк супруга говорить. — Ответила, глядя на Владыку. Он кивнул мне. Василий повернулся и пошёл к выходу, который был за троном. Я подобрала свои многочисленные юбки спереди и двинулась за ним. Мы прошли в детскую. Там сняла корону и взяла на руки Костика. За то время, что я отсутствовала, будучи в Ливонии, мне показалось, что сына подрос. Такой карапуз упитанный. Смотрел на меня своими глазищами.
— Что так смотришь, княжич? — Улыбнулась ему. Поцеловала его в лобик. Он улыбнулся мне. Василий сел на лавку. Здесь же находилась Елена, держала на руках дочь. Посмотрела на меня вопросительно. Я пожала плечами.
— Решают, что делать с князем Старицким. — Ответила ей. Сама тоже села на лавку. Ко мне на колени полезла Даша.
— Ляля Кося. — Произнесла княжна.
— Правильно, золотце моё. — Улыбнулась ей и поцеловала девочку в макушку. Одной рукой держала сына, другой прижимала к себе дочку. Василий смотрел на нас. Потом улыбнувшись, отложил свой посох.
— Саша, дай мне Константина.