Страница 291 из 424
— Ваше Величество хочет взять его себе? Ведь тот, кому оно принадлежало мёртв. И сейчас на московском престоле сидит Ваш супруг, Королева Александра.
Я покачала отрицательно головой. Стала вновь перебирать струны. Полилась грустная мелодия. Ожерелье лежало на столике, притягивая к себе взгляд княгини. Я это видела и грустно улыбнулась.
— Нет, Софья, не себе. Или ты думаешь у меня нет подобных украшений? Поверь, есть и достаточно. И даже ещё красивее. Чего стоят только диадемы Цесаревен. А диадем не одна, а две. Да, это ожерелье красивое, но меня подобным не удивишь. Мало того, даже если Василий и решит подарить его мне, я откажусь от этого подарка.
— Почему?
Я продолжая перебирать струны инструмента, взглянула на Софью. Я решил напустить мистицизма. Сама не верила в него, но здесь то люди верят в разные проклятья и прочее. Это самое верное и должно сработать.
— Это трудно объяснить, но есть в этом ожерелье что-то такое, что предостерегает меня от того, чтобы иметь его у себя. Может чьё-то проклятье? Мария Тверская умерла очень молодой, ей едва исполнилось 25 лет. Её отравили. — Об этом я услышала уже здесь, в этом времени, от самого Василия. Он как-то после любовных ласк рассказал мне. Говорил, что его отец очень любил свою первую жену. Их поженили, когда они были совсем ещё детьми. Самому Ивану тогда только исполнилось 12 лет, а Марии 10. Брак был политический, но несмотря на это оказался счастливым для обоих супругов. Первенец них родился, когда Марии исполнилось 16 лет, это был мальчик, Иван, которого прозвали Молодым. Вторым была дочь Елена, которая ушла в монастырь и в постриге получила имя Александра, став моей тёзкой. Она была жива до сих пор. Но Василий не охотно рассказывал о своей сводной сестре. Сказал, что Елена участвовала в собраниях так называемой «жидовствующей» ереси, организованной дьяком Курицыным и в котором принимала участие жена Ивана Молодого Елена Волошанка, дочь молдавского Господаря Стефана III Великого. Я тогда вспомнила сериал «Софья». Да, в сериале был показан этот кружок по интересам. Все участники этого кружка были казнены Иваном III. Елена, дочь от первого брака отправлена в монастырь и пострижена под именем Александра. Елена Волошанка, помещена в темницу вместе со своим сыном малолетним Дмитрием, где и была убита. Там же умер и маленький княжич Дмитрий. И я не сомневалась, что к смерти Волошанки и её сына приложила руку моя свекровь. Когда я попросила мужа разрешения встретится с инокиней Александрой, он довольно негативно к этому отнёсся. Прямо он не запрещал мне, но я поняла, что лучше не нужно этого делать. Решила тогда махнуть рукой, ну их Рюриковичей этих. Пусть сами разбираются. Меня вся эта возня не касается.
Ну и наконец, Мария Тверская. Она умерла как-то подозрительно быстро. И так же быстро её похоронили, причём в отсутствии Великого Князя, который тогда находился в Коломне. Узнав об этом Иван пришёл в ярость. В естественные причины смерти, молодой Государь не поверил и провёл дознание, в ходе которого подозрение пало на княжьего дьяка Алексея Полуэктова, вернее на его жену Наталью, служившую у Великой Княгини. Якобы Наталья Полуэктова навела порчу на Княгиню через ворожею, которой носила личные вещи Марии. Наталью казнили. Сам дьяк попал в опалу и не смел показываться на глаза Князю шесть лет. Насчёт колдовства и ворожбы я ни на грамм не поверил, но говорить об этом супругу не стала, ибо здесь в это свято верили. На мой взгляд к устранению Марии было причастно старомосковское боярство, которое было недовольно, что Великий Князь был женат на тверской княжне, так как у самих имелись на выданье свои дочери. Вот в этом я была убеждена на 100%, а не в некой ворожбе и колдовстве. Вот только бояре пролетели, как фанеры над Парижем, так как Иван III не женился, после смерти жены целых шесть лет, а спустя этот срок взял в жёны заморскую принцессу из рода Палеологов. И старомосковское боярство вздрогнуло, так как Софья оказалась намного хуже богоязненной и тихой Марии Тверской, занимавшейся вышиванием полотен или как на Руси такие полотна называли пелена. Софья же, как истинная византийка чуть ли не с первых дней нахождения у трона начала свои подковёрные игры и интриги, стоившие жизни некоторым боярам московским. Ибо она прокладывала путь к трону своему старшему сыну Василию, моему нынешнему супругу. А сейчас это же самое боярство получило ещё одну византийку. И если Софья всё же не рисковала в отсутствии Великого Князя усаживаться на престол своего супруга, то я вскарабкалась на него ни мгновения не сомневаясь, когда Василий был в казанском и астраханском походах. И ведь, глядя в мои глаза, никто не рискнул возразить. И что самое интересное, Василий спокойно на это отреагировал. Даже усмехнулся, обнимая меня в первую же нашу ночь после его возвращения.
— Ты всё правильно сделала. — Говорил он мне, целуя меня в макушку. — Я только тебе доверяю. Ты моя самая главная опора, Саша.
Я продолжала молча наигрывать на мандоле. Софья тоже молчала.
— Софья, я же о тебе забочусь. Поверь, это ожерелье не принесёт тебе счастья. Сама подумай. Марию Тверскую отравили. Её сына, Ивана Молодого тоже. Его сын умер в темнице совсем ещё ребёнком. Понимаешь? Теперь всё это перешло на тебя и твою семью. Твой муж погиб. А ведь у тебя с Альбрехтом только один ребёнок, сын. Подумай.
— Ваше Величество хотят причинить мне и сыну зло?
Я сокрушённо покачала головой, перестав играть.
— Нет, Соня. Я не трону ни тебя, ни твоего сына. Как я понимаю, ты собираешься уехать отсюда?
— Да. Я хочу уехать в свой удел, в Любич.
— Уезжай. Никто тебя держать не будет и препятствовать тебе. Мало того, ты можешь забрать отсюда все, что захочешь. Я распоряжусь, чтобы тебе и юному графу выделили транспорт. Телеги для перевозки имущества. Я хочу тебе добра. Давай сделаем так, я выкуплю у тебя это ожерелье. Скажем двести полновесных золотых флоринов? Это много, Софья, ты и сама это знаешь. Ожерелье стоит меньше. — Софья молчала, глядя на украшение. — Хорошо, я добавлю. Триста флоринов золотом. Это моя последняя цена. Не захочешь, что же. Значит так и будет. Как говорят, вольному воля, спасённому рай! Но я бы тебе советовала избавится от этого ожерелья. В крайнем случае, я могу обменять это ожерелье на другое, не менее дорогое и не менее красивое. Что скажешь?
Княгиня взглянула мне в глаза.
— Скажите, Ваше Величество, это правда, что Вы захватили в Империи огромные богатства? — М-да, кто о чём, а вшивый о бане.
— Ну это смотря, что считать огромным богатством⁈ Золото, серебро? Да, там много чего было. Но для меня самое главное богатство, это римская аквила, золотой орёл Девятого Испанского легиона. Легиона, которым командовал мой далёкий предок. А так же его доспех, шлем и его меч, гладий. А ещё вот этот меч. — Я вытащила из ножен «Эскалибур». Да я взяла его с собой в поход. Воины это знали и это давало лишний эмоциональный накал, уверенность, что моя армия одержит победу. Они даже в этом не сомневались. А как иначе, с ними же легендарный меч, так о каком поражении может идти речь? Софья заворожённо смотрела на лезвие меча. — Это «Эскалибур», легендарный меч Короля Артура. А ещё его знают как «Пламень», меч Карла Мартелла, который остановил натиск сарацин на Европу, разгромив их в битве при Пуатье. А ещё позже, этот меч был у Жанны, Орлеанской Девы, которая спасла Францию от английского завоевания.
— Но Орлеанскую Деву сожгли на костре, как ведьму.
— Её сожгли англичане, которые её ненавидели. А французы чтут её. Тем более, в 1446 году от Рождества Христова, Орлеанскую Деву церковный суд Руана оправдал. Причём, апелляцию подал сам Жан Бреалем, генеральный инквизитор Франции. В заключительной части материалов дела было сказано, что Жанна была казнена судом, который сам нарушил церковные законы. Пройдёт ещё четыреста лет и Жанну Римско-католическая Церковь канонизирует, причислив к лику святых.