Страница 292 из 424
— Откуда Вы это знаете, Ваше Величество, что будет через четыреста лет и что Жанну причислят к лику святых? — Софья смотрела на меня шокированными глазами. Я смотрела на неё. Не улыбалась.
— Знаю, Софья. Поверь мне. Так и будет.
— Ваше Величество, а это правда, что… — Она замолчала на некоторое время, продолжая смотреть на меня, нервно сглотнула и продолжила. — Это правда, что Богородица является к Вам?
Немного помолчав, я кивнула.
— Правда. И она мне иногда показывает будущее. Поэтому я знаю, что говорю. Избавься от ожерелья. Оно должно вернуться туда, откуда его украли. Тогда всем будет спокойнее. И тебе в первую очередь. Софья, я желаю только добра тебе и твоему сыну.
Софья стояла, смотрела на меня. Потом подошла ближе и опустилась на колени.
— Благословите меня, Ваше Величество. Прошу Вас.
Я взяла её голову в ладони и поцеловала в лоб.
— С тобой всё будет хорошо. И с твоим сыном. Он вырастит и женится. Станет достойным наследником своего отца.
— Спасибо, Ваше Величество. Я согласна.
— Согласна на что? На триста флоринов?
— Нет. — Она улыбнулась. — На сто флоринов. А ещё… На другое ожерелье. Которое Вы сами, Ваше Величество, мне подарите взамен этого.
Я удивлённо на неё смотрела. Молодец девка, куёт железо, не отходя от кассы! Я рассмеялась.
— Ладно, будет тебе ожерелье. Очень красивое, даже лучше, чем это. Я отправлю тебе его в Любеч. А насчёт денег, тебе флорины вручат завтра, перед тем, как ты покинешь Полоцк.
— Благодарю Вас, Ваше Величество.
Кивнула ей. Встала, сунула меч в ножны и забрала ожерелье…
Глава 30
(Картинка сгенерирована Анастасией Гречишкиной специально для «Александры-2»).
Кому должна я всем прощаю.
Кто должен мне пусть возвращают.
Как мяч верчу я этот мир!
Что не богач, то рэкетир.
Что может под себя гребёт,
А сам так жалостно поёт,
Что беден, но конечно врёт.
Zay…
Ливонское Королевство. Венден. Конец марта 1516 года от Рождества Христова.
Я смотрела в окно, во внутренний двор дворца. Там шёл развод караула. Глядя на строй солдат, вспоминала, что было сделано за то время, как я взяла Полоцк. Невель тогда сдался без боя. Как только войска Георга фон Фрундсберга подошли к городу, ворота без предупреждения и ультиматума открылись. К Георгу выдвинулась делегация горожан. Они сообщили, что за несколько часов до подхода армии Ливонии, вся городская верхушка, так называемый магистрат, во главе с бурмистром, старостой и замами слиняли из города. Оставшись без управления, горожане решили не испытывать судьбу. Городское немногочисленное ополчение сложила оружие. Представители горожан попросили Георга не подвергать жителей грабежам и насилию и что они готовы оказать помощь продовольствием и тёплыми вещами. За продовольствие Георг поблагодарил. От тёплых вещей отказался, так как его войска были хорошо и тепло одеты. Всё же готовились к походу заранее. Заняв город, полковник двинулся дальше и остановился там, где я ему указала на карте. На берегу Ловати, где на другой стороне располагался город Усвят. Началось стояние на Ловати и за Полоцком на Западной Двине. Спустя несколько дней, после того, как Полоцк и Невель были взяты, к моей ставке на Западной Двине подошли литовские отряды. Их возглавляли маршалок надворный, воевода Трокский Григорий Остикович и литовский магнат, один из богатейших людей Великого Княжества Литовского, маршалок господарский Александр Иванович Ходкевич. Отец моей сержант-дамы, Саши Ходкевич. Я когда узнала об этом, позвала к себе свою фрейлину.
— Александра, ты знаешь, кто будет нам противостоять здесь, на берегах Западной Двины?
— Нет, Матушка.
— Я сама только что узнала. Так вот, Саша, один из двух командующих литовскими войсками, это твой отец. Александр Ходкевич. — Сказав это, я внимательно смотрела на свою сержант-даму. Вообще я предлагала Александре вернуться в Литву. Но она сама отказалась. Попросила меня оставить у себя. Сначала, я хотела, когда Демидов мне передал её, возвратясь из похода на южную Литву, взять выкуп с её отца. Но потом передумала. Оставила у себя, а после, включила её в состав своих сержант-дам. К тому же Саша старалась. И очень переживала, что из-за болезни не смогла участвовать в экспедиции на берега Рейна. Слушала других сержант-дам с восхищением, завистью и страданием, что не смогла сама там участвовать. И вот сейчас для неё настало время экзамена. Самого своего главного. Как она поведёт себя? Захочет ли вернуться к родителю или сохранит мне верность.
— Матушка теперь будет не доверять мне?
— Ну почему не доверять? Я тебе доверяю, как и остальным сержант-дамам. Просто у тебя будет нелёгкий выбор. Остаться со мной или вернуться к отцу, в родительский дом? И если ты решишь вернуться, я тебе не скажу и слова против или в укор. Я не буду тебя осуждать. И не буду тебе препятствовать. Но в этом случае, мы с тобой расстанемся навсегда.
— Матушка, я уже отказалась один раз. Я выбрала себе новый дом. Теперь он здесь, рядом с тобой. Не гони меня.
Я подошла к ней, обняла её.
— Я тебя не гоню, Саша. Ну раз ты решила, значит вопрос закроем и больше к этому разговору возвращаться не будем. Хорошо?
— Да, Матушка.
Литвины прислали парламентёров. Мои батальоны уже были развёрнуты в боевые порядки и только ждали приказа к наступлению. Я сидела в своём походном шатре. Фрося следила, чтобы в жаровне всегда были угли. Недовольно ворчала на палатинов, шастающих туда-сюда. В том числе и на своего мужа. Поджимала губы, глядя недовольно на фрейлин, тоже выходящих или заходящих в мой шатёр.
— Всё шастают, сидеть спокойно не могут на месте. Тепло только выпускают.
Я сидела, читала донесения. В том числе и донесение от Георга фон Фрундсберга.
— Фрось, успокойся. Все делами заняты. Вот и бегают.
В шатёр заглянул Богдан.
— Матушка, там литвины прибыли. Парламентёры. На переговоры. Ты будешь с ними разговаривать, или в шею их гнать?
Я тяжко вздохнула, откладывая очередное донесение.
— Богдан, что значит в шею гнать? Это переговорщики. Ты правильно их назвал, парламентёры. И я уверена, что среди них есть дворяне и бояре. А ты их в шею?
— Да мне то какая разница, боярский сын он, али боярин? Если скажешь в шею гнать, так я их плёткой ещё наверну. И коленом под зад. Значит будешь говорить с ними? Пущать что ли?
— Не пущать, а пускать. Кто там конкретно прибыл?
— Сейчас, Матушка. — Богдан исчез. Минут через пять вновь появился.
— Там это, Матушка, хорунжий Иван Богородский. Ээээ… Барон Вензель. Немец, похоже. Ну и ещё с десяток воев конных.